Сорочья усадьба - Рейчел Кинг

Лошади, казалось, удивились, увидев нас, но стояли смирно, жуя морковку, пока мы надевали на них уздечки. Я выбрала себе Джимми, мне показалось, что Чарли для него будет тяжеловат; брат поедет на Блоссоме. Копыта животных были порядком запущены, но, слава богу, подкованы. Я дала себе слово напомнить кому-нибудь из фермерских рабочих, что лошадям надо обязательно почистить и обрезать копыта и перековать; похоже, после смерти дедушки про них совершенно забыли.

Утро было туманное, в детстве я любила такие утра. Я снова представила себя в то время, когда все было проще, когда прогулка верхом казалась столь же естественной, как и пешком. В холодном воздухе от дыхания лошадей над конюшней висел пар; мы с трудом пробрались к ней по тяжелой от росы траве, чтобы быстренько почистить и оседлать животных. К полудню туман рассеется, и день будет прекрасный. Не говоря ни слова, лишь слушая стук копыт по сырой земле и позвякивание удил, мы вывели их из конюшни. На душе у меня было уже не так тревожно, как в последние дни, я ни о чем не думала, кроме предстоящей прогулки, — ни о Хью, ни о Сэме, ни о дедушке, ни о незваных гостях. За эти годы я совсем забыла, насколько благотворно для нас общение с лошадьми.

Как следует почистив животных, убрав грязь и камешки из их копыт, мы оседлали их и отправились по дороге вверх по склону холма. Миновали пустой вольер для собак. Была суббота, но на ферме выходных не бывает, всегда найдется работа. Я представила себе, как Сэм верхом на своей тачке свистит и кричит на собак на непонятном пастушьем языке.

— Господи боже, я совсем забыл, что у меня здесь есть мышцы, — сказал Чарли, встав на стремена и потягиваясь. — Завтра все кости будут болеть.

Я молча кивнула. Мышцы у меня на бедрах тоже явно ослабли, я это почувствовала, когда попыталась управлять лошадью коленями. Руки горели от холода, из носа потекло. Я вытерла его рукавом.

Дорога, извиваясь, шла в гору мимо деревенских домиков из известняка. Семья Джоша жила в самом большом, остальные дома занимали стригали и рабочие. Перед домом Джоша стояли детские велосипеды, но он казался бы необитаемым, если б не дым, вьющийся над трубой.

— Думаю, надо остановиться и поздороваться, — сказал Чарли, разворачивая Блоссома на подъездную дорожку. — Заодно спросим, может, видели, кто рыскал вокруг нашего дома.

— Давай не будем, — отозвалась я. — Я с ними еще не разговаривала, а Сэм сказал, что Джош очень расстраивается насчет фермы. Поговори с ним, конечно, если хочешь, но позже. Сейчас мне бы очень не хотелось.

Чарли не возражал и снова поехал прямо. Поравнявшись с домом, мы заметили в кухонном окне чью-то высокую фигуру с всклокоченными черными волосами на голове. Кто-то смотрел, как мы проезжаем мимо. Чарли помахал свободной рукой, рот до ушей, а я просто подняла руку, так, на всякий случай. Джош — а это, конечно, был он — казалось, и бровью не повел. И даже рукой не махнул в ответ, просто повернулся спиной и отошел от окна.

— Может, просто нас не заметил, — сказал Чарли.

— Да брось ты, он прекрасно нас видел, — ответила я.

Проехав еще немного в гору, мы свернули с дороги и выехали на одно из огороженных пастбищ. Чарли пустил Блоссома в карьер, я последовала его примеру, немного беспокоясь, что старина Джимми не сможет за ним угнаться. Но он вытянул уши вперед и мгновенно сорвался с места; мне с трудом удалось удержать его, чтобы он не перешел в галоп. Овцы бросились врассыпную, ветер свистел в ушах и приятно холодил горячие щеки. Чарли с гиканьем мчался вперед. Подъехав к следующей калитке, я тяжело дышала и с трудом заставила Джимми слушаться, но настроение у меня было отличное.

— Вот это да! — воскликнул Чарли, спрыгнул с Блоссома и открыл калитку. — Поверить не могу, что так давно не ездил верхом. И где я был все это время?

— Где-где, в большом городе, конечно, ты же там важная шишка, дорогой врач.

Он пожал плечами, подождал, пока я проеду сквозь калитку, закрыл ее и снова вскочил на лошадь.

— Ты помнишь дорогу к пещерам? — спросил он.

— Думаю, да. Надо проехать еще несколько пастбищ, а потом — мимо церкви.

— Эх, сейчас бы яичного пирога с беконом, как готовила миссис Джи, — мечтательно сказал он.

Да, подумала я, и я бы не отказалась, несмотря на то, что теперь вегетарианка. Неплохая верховая прогулочка, аппетит вон как разыгрался. Утром мы съели всего по паре бутербродов, как бы не помереть с голоду.

Когда мы добрались до небольшой каменной церквушки, стоящей возле самой вершины холма, туман уже поднялся, и ветер гнал по небу плотные белые облака и пробирал сквозь куртку до самых печенок. Это небольшое строение было еще цело, только слегка покосилось на непрочном фундаменте, но крыша уже провалилась, и теперь остатки храма служили приютом для птиц и мышей. Грустное зрелище, но мне нравилась эта грусть, она пробуждала мысли об Англии, о ее долгой истории. Эта церквушка была построена еще первыми хозяевами нашего дома, у которых купил его Генри после землетрясения, ее посещало все их семейство, а также домочадцы и слуги, рабочие фермы. В те дни, наверное, она всегда была полна народу.

— Давай на минутку здесь остановимся, — попросила я.

Чарли кивнул.

Мы спешились, привязали лошадей к столбику ограды и прошли через небольшие железные ворота, едва державшиеся на петлях. Неподалеку ржавел старинный водяной насос. Чарли направился к церковной двери, но меня заинтересовали торчащие из земли могильные камни.

Они заросли успевшей пожухнуть чахлой травой, вокруг валялись шарики овечьего помета; покрытые лишайником и совсем маленькие, с незнакомыми именами — возможно, давно забытые слуги или предки первоначальных владельцев. На некоторых камнях надписи говорили о том, что под ними лежат рано умершие младенцы или дети постарше.

Под усыпанной яблоками яблоней, поодаль от остальных, торчал еще один камень. Это был обработанный, слегка покосившийся кусок мрамора.

Я подошла ближе, Чарли тоже встал рядом.

— Дора Саммерс, — прочитал он. — Кто это?

— Ты должен знать, — ответила я. — Первая жена Генри. Та самая, которая утонула.

— Но я считал, что тело ее не нашли. И что это он убил ее.

— «В память о трагически погибшей Доре Саммерс», — прочитала я надпись вслух. — Думаю, это просто памятник. Вряд ли она похоронена здесь. Видишь, большинство могил здесь с оградками. А тут просто надгробие, и все.

— Интересно, а где тогда могила Генри? И когда тут перестали хоронить?

— Думаю, когда закрылась церковь и прекратились службы. Впрочем, не знаю.

Мы постояли еще немного, глядя на мраморный памятник. По земле бежали тени облаков.

— В общем-то, и наш дедушка должен лежать здесь, разве нет? — сказала я. — И Тесс тоже.

— Ты что, смеешься? — отозвался Чарли, беря меня за руку. — Мама ни за что не позволила бы хоронить ее здесь. Особенно после того, что случилось.