Навстречу дикой природе - Джон Кракауэр

Согласно “Травнику Танаина”, “корень дикого картофеля – вероятно, самая важная пища индейцев Дена’ина за исключением диких фруктов. Они едят его сырым, вареным, печеным или жареным, предпочитая обмакивать в масло или топленое сало, в котором они его также хранят”. Далее книга рассказывает, что лучшее время для сбора дикого картофеля – “весна, как только земля растает… Летом он становится сухим и жестким”.

Присцилла Рассел Кэри, автор “Травника Танаина”, объяснила мне, что “весна была особенно тяжелым временем для народа Дена’ина, особенно в прошлом. Зачастую дикие стада не появлялись или гон рыбы не начинался в положенное время. Тогда дикий картофель становился основным продуктом питания, пока поздней весной не появлялась рыба. Он очень сладкий. Он был – да и сейчас является их излюбленным кушаньем”.

Над землей дикий картофель прорастает как кустистая трава высотой в два фута, с нежными розовыми цветами, похожими на миниатюрные цветки душистого горошка. Руководствуясь книгой Кэри, МакКэндлесс 24 июня начал без вреда для здоровья выкапывать и есть корни дикого картофеля. 14 июля он принялся поедать и стручки растения, похожие на бобовые – возможно, потому, что корни стали слишком жесткими. На одной из фотографий того времени виден галлоновый пластиковый мешок, до отказа набитый такими семенами. А затем, 30 июля, запись в дневнике гласит: “ЧРЕЗВЫЧАЙНО СЛАБ. ИЗ-ЗА ГОРШКА. СЕМЕНА. …”

На следующей странице после дикого картофеля “Травник Танаина” описывает близкородственное растение – дикий душистый горошек, Hedysarum mackenzii. Хотя он немного меньше, растения так похожи, что порой их путают даже ботаники. Лишь одно различие абсолютно надежно: на обратной стороне листочков дикого картофеля заметны поперечные жилки, отсутствующие у дикого душистого горошка.

Книга Кэри предупреждает, что поскольку дикий душистый горошек так похож на дикий картофель и “считается ядовитым, идентификация должна быть предельно аккуратной перед тем, как употребить дикий картофель в пищу”. Записи об отравлениях H. mackenzii отсутствуют в современной медицинской литературе, но аборигены Севера издревле знают, что дикий душистый горошек ядовит, и очень осторожны при сборе растений.

Чтобы найти материалы о признаках отравления диким душистым горошком, пришлось углубляться в архивы арктических исследований XIX века. Я нашел искомое в дневниках сэра Джона Ричардсона, знаменитого шотландского хирурга, натуралиста и исследователя. Он был участником первых двух экспедиций злополучного сэра Джона Франклина, и выжил в обеих. Именно Ричардсон застрелил подозреваемого убийцу-каннибала во время первой экспедиции. Он также был ботаником, который впервые составил научное описание H. mackenzii и дал растению его ботаническое название. В 1848 году, руководя арктической экспедицией, посланной искать пропавшего Франклина, Ричардсон сделал сравнительный анализ H. alpinum и H. mackenzii. H. alpinum, как он отметил в дневнике,

имеет длинные гибкие корни со сладким лакричным вкусом, и в больших количествах поедается весной туземцами, но деревенеет и теряет сочность и хрусткость в последующих сезонах. Корень белесого, стелющегося и менее красивого, зато с более крупными цветками, Hedysarum mackenzii ядовит, и едва не погубил старую индианку в Форт Симпсоне, которая приняла его за вышеупомянутое растение. К счастью, оно оказалось рвотным, и ее желудок изверг все, что она проглотила. Индианка выздоровела, хотя мы некоторое время сомневались, что она выживет.

Легко представить, что Крис МакКэндлесс сделал ту же ошибку, что и старая индианка, и стал таким же беспомощным. После сопоставления доступных свидетельств, оставалось мало сомнений, что МакКэндлесс – безрассудный и неосторожный по своей природе – совершил ошибку, приняв одно растение за другое, и умер от последствий. В статье для “Аутсайд” я написал с большой степенью уверенности, что именно H. mackenzii, дикий душистый горошек, убил юношу. Практически все журналисты, писавшие о трагедии МакКэндлесса, пришли к тому же умозаключению.

Но по мере того, как я продолжал исследовать гибель МакКэндлесса, это единодушие внушало все большие сомнения. За три недели, начиная с 24 июня, МакКэндлесс выкопал и благополучно съел дюжины корешков дикого картофеля, не совершив этой ошибки. Почему же 14 июля, когда он начал собирать семена вместо корней, то неожиданно спутал два вида?

Я все больше убеждался, что МакКэндлесс скрупулезно избегал ядовитого H. mackenzii и никогда не ел ни семян, ни других частей этого растения. Он действительно отравился, но погубил его не дикий душистый горошек. Причиной смерти МакКэндлесса был дикий картофель, H. alpinum, обозначенный в “Травнике Танаина” просто съедобным.

В книге написано, что только корни дикого картофеля съедобны. Хотя про семена не говорится, что их можно есть, отсутствуют и указания на их токсичность. Семена дикого картофеля никогда не были названы ядовитыми ни в едином опубликованном тексте. Но семейство бобовых (Leguminosae, к которому принадлежит H. alpinum) изобилует видами, вырабатывающими алкалоиды – химические соединения с мощным фармакологическим эффектом. В частности, алкалоидами являются морфин, кофеин, никотин, кураре, стрихнин и мескалин. И у многих видов токсин находится в строго определенном месте растения.

“Вот что происходит со многими бобовыми, – объясняет Джон Брайант, специалист по химической экологии Университета Аляски в Фербэнксе. – Поздним летом эти растения концентрируют алкалоиды в оболочке семян, чтобы отпугнуть от них животных. В определенное время года не является необычным растение со съедобными корнями и ядовитыми семенами. Если вид вырабатывает алкалоиды с приближением осени, наиболее вероятно обнаружить токсин именно в семенах”.

Во время визита на реку Сушана в 1993 году, я собрал образцы H. alpinum, росшего в нескольких футах от автобуса, и послал несколько сушеных стручков доктору Томасу Клаусену, коллеге профессора Брайанта по кафедре химии Университета Аляски. Хотя предварительный анализ, произведенный Клаусеном и студентом-выпускником Эдвардом Тредуэллом, выявил в семенах следы алкалоидов, более тщательная проверка не обнаружила никаких алкалоидов, ни токсичных, ни иных.

Я был обескуражен. С учетом тревожной и недвусмысленной записи в дневнике от 30 июля, сложно было поверить, что недавно съеденные в большом количестве семена не были связаны с его смертью.

В течение долгого времени после выхода в свет в 1996 году первого издания этой книги, я все еще был озадачен отсутствием алкалоидов в протестированных семенах. Несколько лет я упорно просеивал научную литературу, надеясь отыскать ключ к разгадке. Однажды я нашел статью, озаглавленную “Идентификация свайнсонина как возможного содействующего микотоксина в микотоксикозах заплесневелых кормов”. Статья описывала грибок Rhizoctonia leguminicola, который живет на многих видах бобовых летом при сыром климате. И R. leguminicola, как оказалось, производит мощный алкалоид, называемый свайнсонином – веществом, которое скотоводы и ветеринары хорошо знают как убийцу домашнего скота. Ветеринарная литература изобилует описаниями отравлений животных при поедании сырого корма, зараженного Rhizoctonia leguminicola.