Скучаю по тебе - Кейт Эберлен

– А кардиологу сообщили, что дело срочное?

В ответ я получил многозначительный взгляд, в котором читалось, что я явно превышаю свои полномочия. Это я и так понимал. Но раз уж я все равно навлек на себя славу занозы в пятке, отступать я был не намерен.

В школе я никогда не мог выиграть в «гляделки», да и Росса я ни разу не переиграл, но тут я решил во что бы то ни стало заставить эту медсестру поднять трубку и позвонить в кардиологию.

– Можете сами объяснить, – мстительно прошептала она и передала мне трубку.

Кардиолог, судя по голосу, была женщиной, с которой шутки плохи.

– Да? – произнесла она коротко и твердо.

– Алло… Э… Я тут на практике и могу ошибаться, но думаю, здесь у вас пациентка, которую нужно срочно осмотреть.

– И в чем срочность?

Где-то на середине описания руки миссис Коллинз я вдруг понял, что абонент на том конце провода уже бросил трубку. На лице медсестры появилась злобная ухмылка.

Ну что ж, я предупредил специалиста. Больше я ничего сделать не мог. Если это был тромб, то я не мог прописать нужный препарат. А если это не тромб, а я прописал бы такой препарат, то возник бы риск кровотечения. Да я и внутривенную инъекцию нормально сделать не мог. Я несколько раз пытался, но всякий раз мне приходилось звать на помощь медсестру. И в конце концов в голове остается одна-единственная мысль: если она сейчас умрет, то это будет не моя вина.

Все, я сделал что мог.

Фраза отвратительная.

По сути, она должна означать: «Мы делали все, что было в наших силах, мы обдумали все варианты, стараясь помочь этому человеку». Но в реальности почти всегда это ложь. Я не хочу сказать, что врачи ленивые или нарочно стараются совершить ошибку. Нет. Просто, когда вокруг такая суета, легко что-то упустить или отложить на потом. И часто вероятность выжить – просто дело везения.

Я вышел на улицу и стоял в выхлопах машин «Скорой помощи», представляя, как сейчас сниму халат и пойду отсюда свободным человеком.

На первом курсе медицинского у меня была задача – не подвести родителей. На втором Люси меня убедила, что у всех студентов есть такие же страхи и опасения. На третьем, когда студенты других специальностей получили дипломы и пошли работать, я понял, что мало кто из людей в принципе любит свою работу. А уж специальность врача по крайней мере гарантировала неплохой заработок. Но мне так и не удалось до конца заглушить внутренний голос, который в стрессовых ситуациях вопил: Я не хочу этого делать! Ненавижу эту работу!

Возвращаясь в отделение, я наткнулся на стройную женщину в белом халате, который, в отличие от многих врачей, был у нее застегнут на все пуговицы. Что меня заинтересовало, так это то, что под халатом не угадывалось никакой одежды, кроме тонких черных чулок.

– Ангус?

Меня уже несколько лет никто не называл Ангусом, кроме моих родителей.

– Шарлотта!

– Для тебя – доктор Грант.

Я так и не понял, шутка это была или нет.

– Доктор Грант, – улыбнулся я.

Ее лицо осталось серьезным.

– Что ты тут делаешь? – спросил я.

Было очевидно, что она здесь работает, но я раньше не встречал ее в отделении скорой помощи и не видел ее имени в списках врачей в приемном покое.

– Я – кардиолог. Только пришла, и вот меня уже вызвал какой-то студентик. А ты что?

– Я тот самый студентик.

Она нетерпеливо вздохнула:

– Ну ладно. Где она?

Я отвел ее к кушетке, где лежала миссис Коллинз, и отошел в сторону, когда она задвинула штору вокруг кровати. Никогда не мог понять, к чему эти шторы. Они создают совершенно неправильную иллюзию личного пространства, а на самом деле из-за шторы люди еще больше стараются подслушать, что там происходит. Я топтался рядом, надеясь уловить что-нибудь в равнодушном профессиональном тоне Шарлотты.

– …Так, понятно. Миссис Коллинз, сейчас медсестра поставит вам капельницу, и мы посмотрим, как она подействует. Надеюсь, что очень быстро мы сможем привести вашу руку в порядок.

Штора откинулась раньше, чем я был к этому готов, и, конечно, я почувствовал себя так, словно меня поймали за подслушиванием.

По ее голосу в беседе с пациенткой я не мог понять, что она взволнована и ситуация критическая, но по ее лицу теперь и по тому, как она ринулась к стойке регистратуры, было понятно, что она в ярости. Она приказала медсестре немедленно поставить старушке гепарин внутривенно.

– А потом привезите ее в мое отделение, ясно? Какая тупица должна была зарегистрировать пациентку и вызвать врача?

Медсестра за стойкой явно струсила:

– Ее нет, она на обеде.

– Считайте, что ей очень повезло!

И опять Шарлотта повернулась быстрее, чем я мог ожидать, так что оказалось, что я преследую ее, и пошла в мою сторону.

– А вы молодец, доктор Макдоналд! – сказала она строго и едва заметно подмигнула, проходя мимо.

Аромат ее экзотических духов еще пару секунд стоял в воздухе после того, как она ушла, хотя бы немного отвлекая от привычного тяжелого запаха антисептиков, которые мало маскируют вонь в переполненном приемном покое отделения скорой помощи.

Под конец учебного дня к нам с футбольного матча привезли несколько мальчиков с разными спортивными травмами, но временного затишья в начале вечера, которое бывает до того, как начинают поступать пострадавшие от алкоголя люди, в этот раз не случилось – произошла серьезная авария: пострадало семнадцать человек, один с летальным исходом.

В пять меня попросили остаться еще на одну смену, и у меня было всего несколько минут, чтобы быстро позвонить Люси на мобильный – мы как раз только купили себе телефоны, узнав, что будем проходить интернатуру в разных больницах. Сложно представить, но еще совсем недавно телефоны не имели выхода в интернет и использовались только для связи в экстренной ситуации. Я стоял у входа в приемный покой, поскольку пользоваться мобильными телефонами внутри здания больницы было запрещено, и слышал приближающийся вой сирен. Когда я говорил о том, что меня не коробило от вида травм, это было до того, как я увидел людей с обгоревшими лицами. Странно, но чувство ужаса не заставило меня бежать прочь, потому что я знал: моя помощь сейчас очень нужна. Адреналин добавляет сил. Ты просто делаешь то, что должен. Живешь текущим моментом. Перед прибытием следующей кареты «Скорой помощи» у тебя есть только время отдышаться. И, стоя на том же месте у входа, я вдруг понял, что я обожаю эту работу!

В этот вечер я начал курить. Вам кажется, врачи не должны курить, раз они так хорошо знают, насколько это опасно для здоровья. Но все не так. Когда ты видишь, насколько хрупка человеческая жизнь, ты теряешь интерес к какому-то своему будущему здоровью. Я курил в школе. Это было обязательно, иначе прослывешь слабаком. И когда медбрат, стоявший рядом со мной у входа, предложил сигарету, для меня это был как жест солидарности, который нужно принять.