Тайна за семью печатями - Джеффри Арчер

Позвольте заверить всех акционеров, что мы не станем продолжать этот проект, пока не убедимся в его жизнеспособности. Помня об этом, я рад объявить, что в этом году мы увеличим дивиденды нашим акционерам до пяти процентов. У меня нет оснований полагать, что в течение предстоящего года развитие компании не будет стабильным или же не изменится к лучшему.

Взрыв аплодисментов позволил Бьюкенену перевернуть страничку с речью и пробежать глазами тезисы. Когда он поднял взгляд, то заметил несколько журналистов финансовых изданий, торопливо пробирающихся к выходу: он верил, что им удастся поспеть к первым публикациям своих вечерних газет и сообщить, что председатель подчеркнул главные направления и приступил к разъяснению деталей акционерам.

Закончив речь, Бьюкенен вместе с Рэем Комптоном сорок минут отвечал на вопросы. Ближе к закрытию собрания председатель с удовлетворением заметил, что большинство оживленно судачивших акционеров расходились с улыбками на лице.

Когда Бьюкенен уже покидал сцену конференц-зала отеля, навстречу ему поспешил секретарь со словами:

– Срочный звонок из Гонконга, оператор отеля переводит его на аппарат в вашем номере.

Когда Гарри и Эмма вернулись в штаб-квартиру Лейбористской партии со статистическими данными своей первой агитации, они выглядели заметно уставшими.

– Ну, как у вас получилось? – спросил Грифф, опытным взглядом пробегая их планшеты.

– По-моему, неплохо, – ответил Гарри. – Если судить по Вудбайну, у нас хорошие перспективы.

– Надеюсь. Этот поселок должен быть несокрушимой скалой лейбористов, но завтра я запущу вас на Аркадия-авеню, и тогда вы по-настоящему поймете, что нам противостоит. Прежде чем вы отправитесь домой, оставьте на доске объявлений лучший на ваш вкус ответ дня. Победитель получит коробку «Кэдбери».

Эмма усмехнулась:

– Одна женщина сказала мне: «Мой муж голосует за тори, а я всегда поддерживаю сэра Джайлза. Только, пожалуйста, не говорите ему».

Грифф улыбнулся:

– Такое не редкость. И пожалуйста, Эмма, не забывайте, ваша самая важная работа – убедиться, что кандидат накормлен и как следует выспался.

– А как же я? – спросил Гарри, когда в комнату влетел Джайлз.

– А вы меня не особо интересуете, – ответил Грифф. – В избирательном бюллетене значится не ваше имя.

– Сколько встреч у меня сегодня вечером? – первым делом спросил Джайлз.

– Три, – ответил Грифф, не сверяясь ни с какими записями. – Молодежная христианская организация на Хаммонд-стрит в семь, снукер-клуб на Кэннон-роуд в восемь и Клуб рабочих в девять. Постарайтесь никуда не опаздывать и обязательно ложитесь спать до полуночи.

– Интересно, а когда Грифф ложится спать, – проговорила Эмма, глядя, как тот спешит куда-то урегулировать очередную критическую ситуацию.

– Никогда, – прошептал Джайлз. – Он вампир.

Росс Бьюкенен вошел в свой номер под приветственные звонки телефона. Взял трубку.

– Вас вызывает Гонконг, сэр.

– Добрый день, мистер Бьюкенен, – на фоне потрескиваний линий прозвучал в трубке голос с шотландским акцентом. – Это Сэнди Макбрайд. Я решил, мне следует позвонить вам и сообщить, что все произошло в точности, как вы предсказали, едва ли не минута в минуту.

– А имя брокера?

– Бенни Дрисколл.

– И здесь без сюрпризов, – сказал Бьюкенен. – Теперь давайте поподробнее.

– Буквально сразу с открытием Лондонской фондовой биржи по телеграфу пришел приказ на продажу двухсот тысяч акций Баррингтона. Согласно инструкциям мы выкупили все двести тысяч.

– По какой цене?

– Четыре фунта три шиллинга.

– Кто-нибудь еще вышел на рынок с того момента?

– Немного, и, честно говоря, больше было приказов на покупку, чем на продажу, после того как вы объявили превосходные результаты на собрании акционеров.

– Какова сейчас цена акций? – Бьюкенен слышал, как где-то рядом с Макбрайдом выбивает на ленте буквы телеграф.

– Четыре фунта шесть шиллингов. Похоже, примерно на этом уровне и останутся.

– Хорошо. Больше не покупайте, если только не упадут ниже четырех фунтов трех шиллингов.

– Понял, сэр.

– Это должно лишить майора сна в последующие три недели.

– Майора? – переспросил брокер, но Бьюкенен уже повесил трубку.

Как и предупреждал Грифф, Аркадия-авеню была оплотом тори, но Гарри и Эмма вернулись в штаб-квартиру не с пустыми руками.

Проверив записи, Грифф с недоумением взглянул на Эмму и Гарри.

– Мы строго придерживались ваших требований, – сказал Гарри. – Тех, кто хоть немного сомневался, отмечали зеленым.

– Если все обстоит так, как у вас зафиксировано, – это место должно стать куда ближе, чем прогнозируют списки избирателей.

В это время влетел запыхавшийся Джайлз, размахивая выпуском «Бристоль ивнинг пост».

– Грифф, видели первую полосу? – выпалил он, сунув агенту первое издание вечерней газеты.

Грифф прочитал заголовок, вернул номер Джайлзу и сказал:

– Не обращайте внимания. Ничего не говорите, ничего не предпринимайте. Настоятельно рекомендую.

Эмма заглянула Джайлзу через плечо и прочитала заголовок «Фишер вызывает Баррингтона на дебаты»:

– Звучит интересно!

– И будет интересно, только если Джайлз сделает глупость и примет вызов.

– А почему бы нет? – удивился Гарри. – Ведь как полемист Джайлз много сильнее Фишера, к тому же у него большой политический опыт.

– Это, конечно, важно, – согласился Грифф. – Но ведь можно вообще не предоставлять своему оппоненту трибуны. Пока Джайлз действующий член парламента, условия может диктовать он.

– Да, но вы читали, что этот негодяй затем сказал? – спросил Джайлз.

– Чего ради мне терять время на Фишера, – пожал плечами Грифф, – если дебатов не будет?

Джайлз пропустил мимо ушей его комментарий и стал читать передовицу вслух:

– «Если Баррингтон все еще надеется двадцать шестого мая стать членом парламента от бристольских судоверфей, ему придется ответить на много вопросов. Хорошо зная его, я уверен: герой Тобрука не уклонится от вызова. В следующий четверг девятнадцатого мая я буду в Колстон-Холле и с радостью отвечу на любые вопросы, которые зададут мне рядовые граждане. На сцене будут стоять три стула, и если сэр Джайлз не явится, уверен, избиратели смогут сделать собственные выводы».

– Три стула? – спросила Эмма.

– Фишер знает, либералы явятся, потому что им нечего терять, – пояснил Грифф. – Однако мой совет остается в силе. Не отвечать негодяю. Завтра появится новая передовица, и к тому времени, – сказал он, показывая на газету, – этот выпуск будет годен лишь рыбу заворачивать.