Новое платье Леони - Катрин Панколь

– Не волнуйся, сыночек. Иди по своим делам. Принеси мне судно, я сама справлюсь, пока буду ждать тебя.

Он пошел искать судно, протянул ей его и обещал вернуться как можно раньше.

«Я семь шкур сдеру с Леони, я извлеку ее оттуда, даже если мне придется для этого ходить на руках, – тихо шипела с кровати Фернанда. – Между нами не все еще счеты сведены. Ах, они заставляли меня жевать обсосанные и обгрызенные ими листья артишоков! И она думает, что это ей так просто сойдет с рук! Вроде как святая невинность! Нет, поскольку папаша и сын умерли, пусть отвечает за них. И она еще не расплатилась. Я зато положила конец ее роману с тем парижанином с собачьей мордой. Это был отличный удар, надо признать. Она до сих пор не может понять, откуда же я узнала об этом. Все эти годы я читала в ее глазах: как же она узнала? Ну… пока она еще могла выдерживать мой взгляд! Потому что в конце концов она уже даже вопросов не задавала, ходила как в тумане, в полубреду. Потеряла человеческий облик! Но она дала моему сыну ребенка. У нее случайно это получилось, но все же это было кстати. Я ее не люблю, эту Стеллу, но она тем не менее спасла честь моего сына. Свела на нет гнусные сплетни, злые языки примолкли. Потому что в конце концов бесплодный мужчина – не мужчина. Как же она узнала? Кто же ей сказал? – спрашивала себя Леони. А я ликовала! Как будто можно обвести вокруг пальца меня, Фернанду Валенти! Я все знаю. Всегда все знаю. Счастье часто обманывало меня, но порой и мне везло. Это неизбежно. Счастье и горе – две стороны одной медали.

Даже в несчастье могут быть свои плюсы. В тот вечер, когда он погрузил меня в пучину позора и нищеты, сделал из меня посмешище для всего Сен-Шалана, он даровал мне самого прекрасного из детей. Моего сыночка.

Так что, когда она стала обманывать его, это меня взбесило. Надо же, сколько времени прошло, а меня до сих пор трясет, как об этом вспомню.

Она никогда не узнает, как я узнала про этот ее роман. Ее это будет преследовать всю жизнь.

Такова моя месть».

В понедельник утром Стелла встала. Хотя на улице стоял июнь, ночью были заморозки. Все сезоны сбились. Не надо об этом задумываться, вздохнула она, потрогав рукой холодные батареи в комнате. Она забыла поменять мазут для отопления. Нужно позвонить Деламотту, чтобы он привез его как можно быстрее. Еще нужно накрывать на ночь мотор грузовика, куда я дела чехол? И не нужно трогать ручной тормоз, раз он замерзает.

Как всегда в понедельник начиналась обычная рутина новой рабочей недели. Стелла вышла покормить скотину. Куры катались, купаясь в пепле, который рассыпал Жорж. Пепел служил им сухим шампунем и антиблошиной присыпкой. Частицы золы забиваются в перья и убивают насекомых. Ослы тоже любят валяться в пепле. И они еще любят тереться о стволы деревьев.

Вчера вечером позвонила Жюли. К ней приезжали полицейские и рассказывали про воровство на кладбище. Таблички с могил, бронзовые статуи и детали орнамента – все указывало на воров, специализирующихся в области цветных металлов. «Для них нет ничего святого, они и церкви обворовывают тоже. Если вам привезут какой-то сомнительный товар, вы нам позвоните, мадемуазель Куртуа, мы на вас рассчитываем».

– Это рутина, – вздохнула Жюли.

Стелле случалось спрашивать себя, любит ли она эту рутину или терпит ее, потому что не может сделать по-другому. Она избегала слишком вдаваться в этот вопрос, но иногда он возвращался и рвал ей мозг, как внезапно открытая занавеска. И каждый раз это случалось тогда, когда она в машине, когда она останавливается на стоянке. Она посмотрела в зеркало заднего вида и спросила себя: «А что, если я уеду из Сен-Шалана? Если я увезу Тома и уеду вслед за Адрианом?» Она все время приходила к одному и тому же выводу: «Как я могу бросить здесь мать и продолжать смотреть в глаза своему отражению в зеркале? Потому что жить можно только при условии, что ты можешь заглянуть в глаза своему отражению. Разве не так?»

Взвизгнул рычаг переключения скоростей. Она тронулась с места.

Она откинула белокурую прядь, упавшую на глаза, и поехала отвозить Тома в школу. Адриан ушел среди ночи. Зазвонил будильник, он натянул пуловер, джинсы, парку и сапоги. Он склонился над ней. Поцеловал кусочек голого плеча, высунувшийся из-под одеяла. Прошептал: «До свидания, принцесса!»

Она услышала, как входная дверь тихо-тихо закрылась.

Услышала шаги по дорожке аллеи.

Она тяжело вздохнула и вновь уснула.

Утром, как каждое утро до этого, она вернулась в больницу.

Просунула голову в дверь маминой палаты.

Леони спала. Все было вроде бы спокойно. Санитарка кивнула ей, все в порядке, мы на месте, Стелла, мы начеку. Стелла обернулась и улыбнулась ей.

Закрыла дверь. Прошла в кабинет доктора Дюре, постучала. Никто не отозвался. Она оставила на письменном столе записку, сложенную вдвое, на которой написала: «Держитесь. Стелла».

Это было все, что она могла ему сказать.

Она въехала в ворота «Железки», припарковалась.

Заметила Жюли, которая делала ей знаки из окна своего кабинета.

– Давай сюда! Беги сюда скорее! Надо поговорить! – говорила она из-за стекла.

На улице не было слышно ни звука, но Стелла прочла эти слова у нее по губам.

Она пробежала по лестнице и влетела в кабинет.

– Я приезжала в больницу, хотела встретиться с Дюре. Удостовериться, что он вернулся. Если они его отпустили…

– И ты его видела?

– Нет. Его там не было. Я оставила записку на его письменном столе.

Жюли перекинула большой болт из одной руки в другую, и глаза ее загорелись.

– Его отпустили! Он вернулся домой. И он решил бороться! Мы спасены, Стелла! Я думаю, что это как раз то, что нам надо.

– Откуда ты знаешь?

– Он позвонил папе.

– И что?

– Он сказал ему, что его достало дрожать перед Рэем, что он все расскажет!

Стелла упала на стул напротив Жюли и выдохнула, выпучив глаза:

– Да ты что! Не может быть.

– Может, может! Про все его махинации, все методы изъятия денег, про всех его сообщников. Все расскажет! Он немало об этом знает, как ты понимаешь!

– Но что же такое могло произойти?

– Последняя капля. Рэй угрожал, что афиширует все дела против него, если он не подпишет приказ о выписке Леони. Дюре ответил, что и у него на Рэя много чего есть.

– Ты думаешь, это правда?

– Я ничего об этом не знаю. Может, он и блефует, но в любом случае он взбунтовался, он сопротивляется. Они вошли в противостояние. Каждый хочет угробить другого. Война объявлена. Так что мы теперь сражаемся не в одиночку, у нас появились союзники.

– Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Дюре, судя по всему, совершенно не намерен сдаваться. Ему вожжа под хвост попала, он невероятно осмелел.