Гигиена убийцы. Ртуть - Амели Нотомб

– Неправда! – возмутилась девушка.

– Я вашу дружбу ничем не заслужила.

– Вы приезжаете сюда каждый день и преданно ухаживаете за мной.

– Я делаю свою работу.

– Разве это причина, чтобы не быть вам благодарной?

– Значит, вы прониклись бы точно такой же дружбой к любой медсестре, которая оказалась бы на моем месте.

– Конечно нет. Не будь это вы, я испытывала бы только благодарность, и более ничего.

Франсуазе хотелось бы знать, слышит ли Капитан признания Хэзел и что он о них думает.

– Как там наша больная? – спросил Капитан Франсуазу.

– Без изменений.

– А выглядит она получше.

– Температура уже гораздо ниже благодаря лечению.

– А в чем состоит ваше лечение?

– Я ежедневно делаю ей инъекции грабатериума, сильного пневмонаркотического вещества. Кроме того, она принимает бронхорасширяющие капсулы и таблетки брамборана. Время от времени я ставлю ей клизмы для выведения инфекции из организма. А массаж оказывает отхаркивающее действие, благодаря чему плеврит не распространяется.

– Все это для меня китайская грамота. Надежда есть?

– Есть. Но нужно время, и даже в случае выздоровления курс терапии необходимо будет продолжать: рецидивы плеврита смертельно опасны.

– Вы по-прежнему готовы приезжать к ней каждый день?

– С какой стати мне отказываться?

– Прекрасно. Но я категорически настаиваю на том, чтобы вы не искали себе замену, даже на один день.

– Я и не собиралась.

– Если вы заболеете, не присылайте вместо себя никого другого.

– У меня железное здоровье.

– Дело в том, что вам я доверяю. А это не в моих привычках. Надеюсь, я в вас не ошибся.

Франсуаза попрощалась и уехала на катере. Названия лекарств, которые она выдумала, вертелись у нее в голове, и ее одолевал неудержимый смех.

Среди ночи она вдруг проснулась в ужасе: «Клизмы! Если у стен есть уши, то Капитан знает, что я солгала про клизмы. А значит, ни о каком доверии больше не может быть и речи».

Она попыталась урезонить себя: «Он ведь сказал, что доверяет мне, уже после того, как я упомянула о клизмах. Да, но, может быть, до него просто не сразу дошло. Наверное, он тоже сейчас не спит и думает об этом. Да нет, полно: чтобы подметить такую мелочь, надо быть законченным маньяком. Впрочем, чтобы слушать наши разговоры – тоже. А если он не слушает… Как узнать? Будь я уверена, что он за нами не шпионит, мне было бы что рассказать Хэзел. Как бы убедиться наверняка? Я должна перехитрить этого человека».

Она так и не уснула до утра, разрабатывая план.

– Что с вами, Франсуаза? Вы такая бледная, лицо осунулось.

– Просто бессонница. Позволю себе ответный комплимент, Хэзел: вы неважно выглядите.

– А-а-а.

– А теперь, когда я вам это сказала, вы еще больше побледнели.

– Вы находите?

Медсестра, вынужденная прибегать к хитрости, маскировала свои вопросы под утверждения.

– Надеюсь, вы-то хорошо спите.

– Не всегда.

– Как же так, Хэзел! Чтобы выздороветь, надо хорошенько высыпаться!

– Это, увы, не зависит от моего желания. Пропишите мне снотворное.

– Ни в коем случае: я противница наркотических средств. Вы и так будете крепко спать, если сами этого захотите.

– Неправда! У вас у самой бессонница – вот и доказательство.

– Это совсем другое дело. Я могу себе это позволить, ведь я здорова. Будь я больна, я бы так не распускалась.

– Уверяю вас, от меня это не зависит.

– Полноте! Вам просто не хватает силы воли.

– В конце концов, Франсуаза, вы ведь женщина. Есть вещи, которые вы должны понимать.

– Женское недомогание – не причина для бессонницы.

– Я не об этом, – пролепетала девушка, из бледной став пунцовой.

– Не понимаю, о чем вы.

– Нет, понимаете!

Хэзел была на грани истерики, тогда как Франсуаза сохраняла олимпийское спокойствие.

– Капитан… Капитан и я… мы с ним… он…

– Ах вот как, – кивнула медсестра с чисто профессиональным хладнокровием. – У вас были сексуальные отношения.

– И вы так спокойно об этом говорите? – изумленно воскликнула Хэзел.

– Я не понимаю, в чем проблема. С биологической точки зрения в этом нет ничего противоестественного.

– Ничего противоестественного, когда между людьми пятьдесят четыре года разницы?

– Если физиология позволяет.

– Не все же сводится к физиологии! Есть еще и нравственность!

– Ничего безнравственного в этом нет. Вы совершеннолетняя, и все происходит с вашего согласия.

– С моего согласия? Да что вы можете об этом знать?

– Медсестру в таких делах не обмануть. Я могу вас осмотреть, чтобы удостовериться.

– Нет, не надо.

– Действительно, не надо, ваша реакция – достаточное подтверждение моим словам.

– Но все совсем не так просто! – обиделась девушка.

– Либо женщина соглашается, либо отказывает. И нечего разыгрывать оскорбленную невинность.

– Как вы жестоки со мной! В жизни все куда сложнее, чем вы говорите. Можно этого не хотеть и в то же время испытывать какое-то очень сильное чувство к тому, кто… Тело может вызывать отвращение, но душа привлекает настолько, что в конце концов, превозмогая себя, принимаешь и тело. С вами такого никогда не случалось?

– Нет. Вы слишком все усложняете.

– Неужели вам не доводилось быть с мужчиной?

– Я спала с моими женихами, не забивая себе голову пустыми переживаниями вроде ваших.

– Почему же это пустыми?

– Вы тешите себя мыслью, что над вами надругались. Вам так хочется быть идеальной, сохранить незапятнанным собственный прекрасный образ…

– Неправда!

– А может, вам, подобно большинству людей, нравится быть жертвой. Вам приятно сознавать себя мученицей в лапах чудовища. Я нахожу подобные мысли жалкими и недостойными вас.

– Вы ничего не поняли! – воскликнула Хэзел и расплакалась. – Все не так. Разве вы не можете допустить, что умный человек безраздельно властвует над бедной обезображенной девушкой, особенно если этот человек – ее благодетель?

– Я знаю только, что это пожилой человек, физически неспособный осуществить насилие над кем бы то ни было, тем более над молодой особой.