В поисках утраченного - Николас Дикнер

Пока малыш осторожно, как следопыт из племени сиу, пробирается к книжным полкам, мужчина подходит к прилавку. Я замечаю, что он странно поглядывает на наше объявление.

— Интересуетесь? — спрашиваю я.

Он отрицательно качает головой, но я не собираюсь менять тему, поскольку по какой-то таинственной причине убежден, что он идеально подойдет для этой работы.

— Видите ли, вы не правы. Это идеальная работа: низкооплачиваемая, но полно времени для чтения.

— Я подумаю, — улыбается он. — А пока нет ли у вас книг о динозаврах?

— Целая коллекция! Посмотрите в конце третьего ряда под мигающей лампой дневного света.

Повторять информацию нет необходимости — ребенок уже подбежал к третьему ряду. Мужчина медлит. Он пробегает глазами полки, задерживается на мгновение у стола «Новых поступлений», смотрит на полку Микки Спиллейна и наконец склоняется над картонными коробками с книгами, которые я продаю по доллару за штуку. Большинство из них стоит гораздо больше. Например, сразу бросаются в глаза три относительно недавних путеводителя (Индонезия, Исландия, Гавайи), почти безупречный экземпляр книги о Тантане («Акулы Красного моря»), «Книга узлов Эшлея» (в хорошем состоянии, несмотря на отсутствие обложки) и специальное издание «Жизнь: инструкция к употреблению» Жоржа Перека (в роскошном переплете).

Присев на корточки перед коробками, мужчина рассматривает книги, переворачивает их, откладывает в сторону, чтобы посмотреть, что лежит внизу. Я вижу, как он замирает, как будто нашел на дне коробки большого высохшего тарантула. Я быстро приближаюсь. Мужчина держит старую Трехголовую Книгу.

— Не обманывайтесь внешним видом — это уникум.

— Что вы сказали? — спрашивает он, словно очнувшись.

— Уникум. Книга — единственная на всем свете.

— Правда? Откуда вы знаете?

— Посмотрите повнимательнее. Она составлена из фрагментов трех книг. Первая треть из труда об охоте за сокровищами. Вторая — из исторического трактата о пиратах Карибского моря. Последняя треть — из биографии Александра Селкирка,[20]потерпевшего крушение на одном из островов Тихого океана.

— Значит, антология.

— Нет. Это фрагменты в буквальном смысле. Мусор. Обломки кораблекрушения. Переплетчик спас остатки трех книг и сшил их вместе. Это ручная работа, не массовое производство.

Мужчина вертит в руках книгу, как кубик Рубика.

— Очень странно. Не понимаю, зачем переплетчик это сделал.

— Трудно сказать. Может, страсть к загадкам… Послушайте, я отдам ее вам за пятьдесят центов, скидка для служащих.

Он не успевает ответить. Ребенок выбегает из третьего прохода с охапкой сокровищ. Мужчина кладет Трехголовую Книгу на прилавок, чтобы посмотреть выбранное малышом. Я ожидаю, что он резко сократит обильное собрание, но нет. Он с удовольствием читает заголовки и на каждый удовлетворенно кивает.

«Вымирание динозавров», «Эпоха ящеров», «Большой путеводитель по окаменелостям», «Гигантские птицеподобные юрского периода» и «Меловой период, как будто вы там были».

— Отлично. И ничего о колибри?

— Ничего о колибри, — отвечает ребенок, разводя руками.

— Очень жаль.

Мужчина придвигает мне книги, кладет поверх них две двадцатки и начинает застегивать куртку мальчика. Я суммирую покупки, тактично даю пятнадцатипроцентную скидку и заворачиваю книги в старый пластиковый пакет. Когда я протягиваю сдачу, мужчина загадочно улыбается:

— Ваш уникум. Ему кое-чего не хватает.

Я вопросительно поднимаю брови. Вместо ответа мужчина достает из бумажника дважды сложенный листок и осторожно кладет его на Трехголовую Книгу. Его дрожащий указательный палец на мгновение задерживается на бумаге. Затем все происходит очень быстро. Он забирает свой пакет, поправляет вязаную шапочку и подталкивает ребенка к двери, желая мне веселого Рождества.

— Feliz Navidad![21]— добавляет ребенок, размахивая варежками.

Перезвон дверного колокольчика. Порыв ледяного воздуха. Они сбежали, как два диверсанта, только что подложившие бомбу замедленного действия.

Заинтригованный, я разворачиваю листок. Это карта Кариб, прямоугольная, около двадцати сантиметров в длину, без даты, без пояснений. На обороте ничего. Однако похоже, что она весьма старая: ломкая, пожелтевшая, с крошечными следами грибка, с выцветшими чернилами и с таким архаичным названием, как Британский Гондурас вместо Белиза.

Один край — неровный, как будто лист вырвали из атласа.

Я подхожу к двери. Почему этот мужчина так быстро ретировался? Испугался, что какой-то его грязный секрет выплывет на свет божий? Я вспомнил его слова: «Ваш уникум. Ему кое-чего не хватает».

Я придвигаю карту к Трехголовой Книге, как последний кусочек головоломки. Мое предчувствие верно. Рваный край подходит идеально! Эта карта когда-то была вырвана из этой книги… Я стою, раскрыв рот, размышляя над скрытым смыслом странной загадки. Мое открытие не проливает на нее свет, скорее, наоборот.

Нет в мире совершенства.

Я улыбаюсь, пожимаю плечами и, вклеив карту Карибов на ее законное место, возвращаю Трехголовую Книгу в коробку распродажи.