Темная сторона Солнца - Эмилия Прыткина

– Хорошая у тебя бабушка. Правильная.

Вестибюль университета был пуст. Вахтер дремал на рабочем месте, уткнувшись носом в развернутую газету. Он даже не шелохнулся, когда они прошли мимо и побежали вверх по лестнице. Возле стенда со списками фамилий стояли два абитуриента и, активно жестикулируя, обсуждали что-то. Первый был явно расстроен и исподлобья косился на стенд, второй что-то объяснял ему, подбадривающе похлопывая по плечу. Проходя мимо, Анна услышала часть их разговора.

– Иди к Пароняну и требуй пересдачи.

– Да без толку, говорю же тебе, меня специально запалили. Ты мне лучше скажи, сколько берет ваш Паронян?

– Нисколько. Он не берет взяток. Иди к нему, я сам в свое время ходил.

– Не знаю, не знаю… Так уж нисколько?

На третьем этаже Анна остановилась перед закрытой дверью и взяла Сергея за руку:

– Мне страшно.

– Не бойся, я с тобой, – ответил он. – Вперед!

Анна постучала и приоткрыла дверь:

– Господин Паронян, вы здесь?

Никто не ответил.

– Похоже, он куда-то вышел, – сказал Сергей. – Может, поищем его в деканате?

– Он не вышел… – испуганно прошептала Анна и распахнула дверь. – Смотри!

За столом, склонив голову на стопку бумаг, сидел господин Паронян. Левая его рука безжизненно свисала со стола, а в правой он сжимал обрывок фотографии. Со стороны казалось, что он спит, но опустив глаза, Анна увидела под стулом кровь. Она медленно обошла его сзади и замерла. Из левого виска Пароняна сочилась кровь.

Анна машинально протянула руку, чтобы нащупать пульс.

– Не трогай его! Беги, вызывай милицию! – крикнул Сергей.

– Хорошо, – ответила Анна и стремглав побежала вниз по лестнице.

Вахтер все так же сидел на своем месте, уткнувшись носом в газету и открыв рот. Слышался заливистый храп.

– Проснитесь, вызывайте милицию! Убили господина Пароняна! Проснитесь же!

Вахтер захлебнулся храпом, открыл мутные глаза и рассеянно посмотрел вокруг.

– А? Что? Кабинет господина Пароняна на третьем этаже. Почему вы пришли так поздно?

– Вызывайте милицию! Господина Пароняна убили!

– Как убили? Кто убил?

– Я не знаю, он лежит в своем кабинете, у него рана на виске. Скорее вызывайте милицию и «скорую помощь» тоже, может, он еще жив! – крикнула Анна и кинулась обратно в кабинет.

Сергей сидел на корточках и внимательно рассматривал рану.

– Кажется, жив. По крайней мере, он дышит. Били наверняка. Чем-то тяжелым.

– Он выживет?

– Не знаю, рана вроде неглубокая, но в висок. Его хотели убить, ты понимаешь?

– Понимаю. У него в руке обрывок фотографии. Видимо, кто-то очень сильно не хотел, чтобы я увидела лицо своего отца.

– Тебе грозит опасность. Человек, который совершил это, пойдет на все, чтобы сохранить свою тайну. Сегодня я останусь ночевать у вас, а завтра провожу тебя на самолет. Ты должна улететь отсюда как можно скорее.

– Как я могу уехать теперь? Я сдам билет и останусь. Дождусь, пока он придет в себя и все узнаю.

– Анна, ты должна уехать. Ты понимаешь, что твой отец готов был убить человека, чтобы только ты не узнала правду? Даже после всего этого ты хочешь знать, кто он?

– После этого – особенно. Я остаюсь!

– Послушай меня, – Сергей приблизился вплотную и взял ее за плечи. – Послушай меня внимательно. Завтра ты уедешь. Я провожу тебя на самолет, и ты улетишь из этой страны. Я буду рядом с Пароняном. Если он выживет и сможет что-то рассказать – я дам тебе знать. Клянусь тебе, я тебе позвоню. Но ты должна уехать, я не хочу, чтобы следующей жертвой этого негодяя стала ты.

– Ты думаешь, он убьет собственную дочь?

– Думаю, да. Убийцы не помнят родства. Прошу тебя, Анна, все очень серьезно…

– Хорошо. Я уеду, но вернусь.

В коридоре послышался звук приближающихся шагов и взволнованный голос вахтера: «Сюда, направо, здесь его кабинет». Сергей сжал Анну за плечи и прошептал:

– Мы просто зашли к нему в гости, поняла?

– Да.

– Вот, вот он! – В дверях показался вахтер, а за ним двое в милицейской форме.

Первый – постарше, с пивным животиком шел уверенной походкой матерого сыщика, за ним робко семенил более молодой коллега – с орлиным носом и глазами навыкате. Он нес в руках два небольших чемоданчика, обитых коричневым дерматином. Старший приблизился к Пароняну, обошел его и наклонился, чтобы рассмотреть рану.

– Он еще жив, он дышит, – сказала Анна.

– Кто вы? – строго спросил тот, что постарше.

– Мы зашли к нему в гости, – Сергей обнял Анну за плечо и нежно, но уверенно прижал к себе. – Меня зовут Сергей Шахназарян. Я художник. А это Анна Арутюнян, дочь его однокурсницы. Она приехала из Москвы и решила навестить старого приятеля матери.

– Вы трогали здесь что-нибудь?

– Нет, ничего.

– Это хорошо. Вазген, подойди сюда. Как думаешь, чем его ударили?

Второй милиционер обошел стол и наклонился над Пароняном. Тот пошевелил сжатыми в кулак пальцами и глухо простонал:

– Что со мной?

– Тихо-тихо, не двигайтесь резко. Спокойно, сейчас приедет «скорая помощь». Кто-то ударил вас по голове, – сказал милиционер, помогая Пароняну приподняться и опереться на спинку стула.

Его коллега открыл чемоданчик, который оказался аптечкой, достал стерильный бинт и перевязал рану. Паронян сморщился от боли.

– Не переживайте, все будет хорошо, – успокоил его Вазген и посмотрел на своего более опытного коллегу, который расхаживал вокруг, важно надувая щеки.

Было видно, что он впервые выехал на столь ответственное задание и потому искал одобрения в глазах старшего по званию.

– Вы можете отвечать? – спросил старший.

– Да, могу.

– Как вас зовут?

– Паронян Артур Карапетович.

– Хорошо, я Мравян Саркис – старший следователь отдела милиции Абовянского района. Вы можете сказать, что здесь произошло?

– Да.

Анна испуганно посмотрела на него и сжала руку Сергея. Паронян слабо улыбнулся ей, словно хотел сказать: «Не переживай, я не скажу ничего лишнего».

– Так что же здесь произошло?

– Я работал, кто-то незаметно вошел в кабинет, подкрался сзади и хотел ударить меня по затылку, но в последнюю минуту я словно почувствовал чье-то присутствие и повернулся. Больше я ничего не помню.

– Вы, значит, повернулись и удар пришелся на висок? – подчеркнул старший следователь. – Скажите, а вы помните лицо этого человека?