Мужчины не ее жизни - Джон Ирвинг

«Когда вернется мамочка?» — этот вопрос не находил ответа лучше, чем неизменное «Не знаю», которое Рут слышала бесконечное число раз от отца и Эдди, а позднее — и от потрясенной няньки. Алис, пробежав написанный Эдди текст, никак не могла обрести свою прежнюю уверенность. Она повторяла рефрен «Не знаю» едва слышимым шепотом.

Но четырехлетняя девочка продолжала задавать вопросы: «А где фотки теперь? А целы ли у них у всех стеклышки? А когда возвращается мамочка?»

С учетом того, что понимание времени у Рут было ограниченным, какой ответ мог бы успокоить ее? Может быть, «завтра» и дало бы нужный результат, но только до наступления этого самого завтра, в котором Марион не будет так же, как и сегодня. Что же касается «на следующей неделе» или «в следующем месяце», то для четырехлетнего ребенка это было все равно что сказать «на следующий год». Что же касается правды, то она никак не могла утешить Рут, да и понять эту правду она не могла. Мамочка Рут не собиралась возвращаться… по крайней мере, в течение следующих тридцати семи лет.

— Мне кажется, Марион думает, что не вернется, — сказал Тед Эдди, когда они наконец остались одни.

— Она говорит, что не вернется, — сказал ему Эдди.

Они находились в мастерской Теда, где тот уже успел налить себе выпивку. Еще Тед позвонил доктору Леонардису и отменил партию в сквош. («Я сегодня не могу играть, Дейв, — от меня ушла жена».) Эдди чувствовал потребность сказать Теду, что Марион была уверена — из Саутгемптона домой Теда привезет доктор Леонардис. Когда Тед сказал, что заходил в книжный магазин, Эдди в первый и единственный раз проникся верой в провидение.

В течение семи, почти восьми лет (это продолжалось, пока он учился в колледже, но прошло, когда поступил в магистратуру) Эдди О'Хара был умеренно, хотя и искренне верующим, потому что полагал: Бог или какая-то божественная сила не позволила Теду увидеть «шеви», который был припаркован на другой стороне улицы, чуть по диагонали от книжного магазина, все то время, пока Эдди и Рут пытались получить фотографию в магазине рамок Пенни Пиарс. (Если это не было чудом, то чем тогда?)

— Так где же она? — спросил его Тед, встряхивая ледяные кубики в своем стакане.

— Не знаю, — сказал ему Эдди.

— Не лги мне! — закричал Тед.

Даже не дав себе труда поставить стакан, Тед свободной рукой отвесил Эдди пощечину. Эдди сделал то, что сказала ему Марион. Он сложил пальцы в кулак — поколебавшись, потому что никогда до этого никого не бил, — а потом стукнул Теда в нос.

— Черт! — воскликнул Тед. Он принялся ходить кругами, расплескивая выпивку из стакана. Он прижал к носу холодный стакан. — Господи Иисусе — я ударил тебя открытой рукой, ладонью, а ты бьешь меня кулаком в нос. Господи Иисусе!

— Марион сказала, что это вас остановит, — сообщил ему Эдди.

— «Марион сказала», — повторил Тед. — Черт побери, что еще она говорила?

— Я и пытаюсь вам передать, — сказал Эдди. — Она говорила, что вам не обязательно запоминать, что я буду говорить, потому что ее адвокат повторит вам все это еще раз.

— Если она полагает, что у нее есть хоть малейший шанс заполучить Рут, то лучше ей оставить эту идею! — прокричал Тед.

— Она не намерена брать с собой Рут, — сказал Эдди. — И пытаться не будет.

— Это она тебе сказала?

— Она мне сказала все то, что я говорю вам, — ответил Эдди.

— Что это за мать, которая готова бросить своего ребенка? — крикнул Тед.

— Об этом она мне ничего не говорила, — признался Эдди.

— Черт… — начал было Тед.

— Насчет ребенка она говорила только одно, — прервал его Эдди. — Вам нужно поменьше пить. Еще одно лишение водительских прав — и вас могут лишить прав родительских. Марион хочет быть уверена, что Рут в машине с вами не подвергается опасности…

— Да кто она такая, чтобы говорить, будто Рут со мной будет в опасности? — завопил Тед.

— Я уверен, адвокат вам это объяснит, — сказал Эдди. — Я вам только передаю то, что мне сказала Марион.

— После лета, которое она провела с тобой, какой суд будет слушать ее аргументы? — спросил Тед.

— Она предупреждала, что вы скажете это, — сообщил ему Эдди. — Она сказала, что ей известно довольно много самых разных миссис Вон, которые охотно дадут показания, если до этого дойдет дело. Но она не собирается предъявлять права на Рут. Я просто вам говорю, что вам нужно поменьше пить.

— Хорошо, хорошо, — сказал Тед, опрокидывая в рот стакан. — Господи Иисусе, зачем ей понадобилось забирать все фотографии? Ведь есть негативы. Она могла взять негативы и сделать новые фотографии.

— Она и негативы тоже взяла, — сказал ему Эдди.

— Черта с два она взяла! — воскликнул Тед.

Он стрелой вылетел из своей мастерской — Эдди за ним. Негативы лежали со сделанными первоначально отпечатками почти в сотне конвертов, засунутых в конторку, стоящую в алькове между кухней и столовой. За этой конторкой Марион выписывала счета. Теперь Тед и Эдди увидели, что конторка исчезла.

— Я об этом забыл сказать, — признал Эдди. — Она сказала, что это ее конторка — другой мебели она не взяла.

— Насрать мне на эту конторку! — завопил Тед. — Она не имеет права брать и фотографии, и негативы. Они были и моими сыновьями!

— Она предупреждала, что вы будете говорить это, — сказал ему Эдди. — Она сказала, что вы хотите оставить себе Рут, а она — нет. Так вот: Рут остается у вас, а она забирает мальчиков.

— Черт побери! Половина фотографий должна остаться у меня! — сказал Тед. — Господи Иисусе… а как насчет Рут? Разве половина этих фотографий не принадлежит Рут?

— Об этом Марион ничего не говорила, — признался Эдди. — Но это вам наверняка объяснит адвокат.

— Далеко ей не уйти, — сказал Тед. — Даже машина записана на мое имя — обе машины на мое имя.

— Адвокат скажет вам, где находится «мерседес», — сообщил ему Эдди. — Марион отправит ключи адвокату, а адвокат скажет вам, где находится машина. Она сказала, что ей машина не нужна.

— Ей будут нужны деньги, — злобно сказал Тед. — На что она собирается жить?

— Она сказала, адвокат сообщит вам, какие ей нужны деньги, — сказал ему Эдди.

— Черт! — сказал Тед.

— Вы ведь, так или иначе, собирались разводиться, разве нет? — спросил его Эдди.

— Этот вопрос ты задаешь от имени Марион? — спросил Тед.

— От своего, — признал Тед.

— Ты лучше делай то, что тебя просила Марион, Эдди.

— Она меня не просила забирать фотографию, — сказал ему Эдди. — Это была идея Рут. И моя. Но первой об этом сказала Рут.

— Это была хорошая идея, — признал Тед.

— Я думал о Рут, — сказал ему Эдди.