Праздничная гора - Алиса Ганиева

Волны захлебывались в собственной пене, давились обломанными ракушками, шипели, растворяясь в колыхающемся песке. Шамиль теребил листок Имарата, где на первой странице обведенное рамочкой из обнаженных клинков сияло обращение амира.

«Хвала Аллаху, Господу Миров, Который создал нас мусульманами и облагодетельствовал Джихадом, дав нам возможность достичь Рая. Я восхваляю Аллаха за те события, которые происходят у нас сегодня.

В исламском мире появилось еще одно независимое государство, которое свергло погрязшего в пороке русского тагута{Здесь – преступный правитель, изменяющий законы Аллаха.}, которое скоро преодолеет смуту и будет руководствоваться лишь законом шариата!

Путь к Имарату был долог, сложен и кровав. Я помню, как начинались переговоры с теми, кого уже нет с нами и кто, иншаллах, стал шахидом. Это было тяжелое время, когда к нам под знамена шли те, кто только прикрывался буквой Ислама, а на самом деле ратовал за независимость Ичкерии, мстил за убитого брата или просто хотел заработать.

Теперь наступает новое время. Мы очистим свои ряды от случайных воинов без акиды{Исламское вероубеждение.}. Нам не нужны молодые романтики или те, кто просто хочет показать свое мужество. Нам необходимы только верные слуги Аллаха, готовые к смерти каждую минуту. Муджахиды, любящие посланника и Рай.

Алхамдулиллях, сегодня мы видим, как сплачивается наша умма, как мунафики и кяфиры получают свою крысиную кару. Но это не значит, что можно бросать оружие или нежиться в конфискованных воровских дворцах! Газават будет продолжаться до тех пор, пока существует внешняя и внутренняя угроза.

Забудьте про сыновние или родственные чувства. Если ваш брат, друг, близкий не верует в Аллаха так, как следует, если он потакает своему нафсу{В исламе – животное, страстное в человеке, толкающее его к плохому.} и отказывается принимать ваши наставления, ничто не может остановить вас на пути…»

Шамиль отложил газету из-за стремительно наступающей темноты и прислушался к ропоту прибоя. Что-то сизое и гигантское неповоротливо устремлялось к берегу и с шумом падало ниц, просачиваясь в песок. Море ворочалось в нескольких шагах, глотая последний краешек пунцового солнца. Шамиль вспомнил зеленую мантию Аси и улыбнулся. «Вабабай, Шамиль, втюрился, что ли?» – подумал он про себя, отгоняя мысли об Асе. Потом, не удержавшись, приблизил к носу ароматную румяную корочку пшеничной буханки и вонзился в нее зубами.

– Салам тебе, Шамиль! – произнес вдруг чей-то голос.

Шамиль вздрогнул, обернулся и увидел какую-то тень под громоздившимися друг на друга валунами. Человек сидел буквально в двух шагах позади Шамиля.

– Что, молодой человек, после заката один сидите? Опасно.

– Ваалейкум салам, – вполголоса пробормотал Шамиль, вставая и протягивая мужчине руку.

«Я, наверное, вслух сам себя назвал», – промелькнуло у него в голове.

Шамилю стало неловко, что держит надкусанную буханку, и он снова устроился на песке полубоком к незнакомцу. Тот, благодушно ухмыльнувшись, вытащил из кармана свернутый полиэтиленовый пакет и произнес:

– Давай, клади сюда свои вещи, что в руках их носишь? Сейчас время такое…

Шамиль с благодарностью принял пакет и запихнул туда папку с тесемками, хлеб и, поколебавшись, недочитанную газету. Между тем незнакомец задрал голову вверх и стал нараспев перечислять вслух показавшиеся в небе созвездия:

– Малая Медведица, Дракон, Геркулес, Ковш, Волопас… Долго в городе сидеть собираешься? Овен, Треугольник, Персей, Кассиопея, Анвар, Юсуп, Керим, Махмуд…

Шамиль слушал его с удивлением.

– Не знаю, как получится, – ответил он наконец.

– Вот дают, а, – мужчина забулькал смехом, – света нет, воды нет… Как на войне! И главное, никогда не знаешь, чем дело кончится. Вот идет человек в гору, думает, что на вершине горы жилое село, а оказывается – развалины. Или еще идет и думает: развалины. А находит обычные голые скалы. Кто-то спешит к Пахриману, а попадает к Халилбеку. Кто-то хочет жениться и умирает, а кто-то умирает и… женится.

Где-то вдали хлопнуло несколько выстрелов. Море ухало и кувыркалось.