Газпром. Новое русское оружие - Михаил Зыгарь

То, что Россия уделяет все больше внимания Ашхабаду и пытается купить у него все больше газа, заметили и в Киеве. И попытались не отставать. Через пару месяцев после визита Путина в Ашхабад по его следам отправилась вице-премьер украинского правительства Юлия Тимошенко, отвечающая за ТЭК. Первым делом из аэропорта она отправилась не к Ниязову, а в украинское посольство. По официальной версии – получить последние указания из Киева. На самом деле ей нужно было переодеться и наложить макияж. Расчет оправдался.

– Такая хрупкая женщина, а руководит таким тяжелым комплексом, – расплылся в улыбке Туркменбаши, завидев украинскую гостью.

Тимошенко хватило двух часов, чтобы не только убедить Ниязова согласиться с ее схемой реструктуризации долга, но и договориться о новых поставках. Он сразу пообещал поставить Украине очередные 20 миллиардов кубометров газа, невзирая на колоссальную задолженность.

Всеобщее внимание одурманило Туркменбаши. За право поболтать с ним конкурировали президенты и премьеры. Его принимали в Европе и в Америке, ему улыбались Билл Клинтон и Жак Ширак. И он, конечно, отгонял от себя мысли о том, что им нравится вовсе не он, не его крашеные иссиня-черные волосы, не громадные золотые перстни, не длинные нравоучительные речи – они смотрят сквозь него и видят в нем только газ. Его «Рухнама», моральный кодекс туркменского народа, был переведен на многие языки мира, включая язык зулу, чтобы повсюду смогли узнать, что туркмены изобрели колесо, Аллах сотворил туркменское государство зрелым и что отец Ниязова Атамурат, словно Христос, был предан коммунистами. И книгу издавали по всему миру, даже там, куда не доходил газ Туркменбаши.

Газовые деньги наконец позволили Туркменбаши уже ни от кого не зависеть: в том числе от собственного окружения. В Туркмении началась кампания по тотальной проверке госчиновников на патриотизм. Критериев было три: моральный облик, знание туркменского языка и преданность туркменскому государству всех членов семьи, включая уже умерших. Одной из первых жертв стал не знающий туркменского языка министр иностранных дел Туркмении Борис Шихмурадов, создатель концепции туркменского нейтралитета. Он потерял свой пост, но в тюрьму не попал, поскольку довольно быстро уехал в Россию.

Само собой, никакой оппозиции в Туркмении за годы правления Ниязова уже не осталось. Все, кто смогли, покинули страну. Те, кто не успели, сидели в тюрьме. Однако даже не все остающиеся на свободе лояльные чиновники вызывали у Ниязова доверие.

25 ноября 2002 года туркменское телевидение объявило, что группа террористов совершила покушение на Туркменбаши: КАМАЗ перекрыл трассу, по которой ехал кортеж президента, и несколько террористов пытались из автоматов расстрелять его бронированную машину. Событие было вполне в духе времени: незадолго до «покушения» произошел теракт 11 сентября, и началась американская кампании против талибов в Афганистане. Неподалеку от туркменских границ еще продолжались бои.

Однако террористами Туркменбаши объявил вовсе не исламистов, а своих бывших подчиненных – бывшего главу МИД Бориса Шихмурадова и еще нескольких чиновников-невозвращенцев. Чтобы вызвать понимание в России, туркменские власти объявили, будто четверо из покушавшихся был чеченцами. Их Ашхабад предложил выдать России, настаивая на том, что Шихмурадов должен быть осужден в Туркмении.

Выдать бывшего туркменского министра Москва не могла, так как у него был российский паспорт. Но туркменские власти зашли с другой стороны. Всех родственников Шихмурадова, находившихся в Туркмении, арестовали и начали пытать. 25 декабря 2002 Шихмурадов добровольно вернулся в Ашхабад, назвав покушение на Ниязова «инсценировкой, организованной властями для расправы над оппозицией» и пообещав «превратить суд над демократической оппозицией в суд над антинародным режимом Ниязова». Перед поездкой на родину бывший министр, правда, предположил, что против него могут быть применены спецсредства, и призвал своих соратников не верить тому, что он будет говорить после допросов.

Через пару дней после ареста Бориса Шихмурадова по национальному телевидению Туркмении была показана запись его чистосердечного признания. Выглядевший заторможенным и больным экс-министр говорил: «Оппозиция – это преступная группировка, мафия, среди нас нет ни одного нормального человека, все мы ничтожества. Я слишком поздно понял, что президент Сапармурат Туркменбаши – это дар народу Туркменистана свыше. Мы – преступная шайка негодяев и предателей Родины, за деньги готовых пойти на любое преступление, грязные злодеи, придумавшие для своей преступной деятельности политическое оправдание, называющие себя борцами за демократию и справедливость. Мы, проживая в России, занимались употреблением наркотиков и в состоянии опьянения вербовали наемников для совершения теракта. Наша задача была дестабилизировать обстановку в Туркмении, подорвать конституционный строй и совершить покушение на президента».

Соратники президента требовали смертной казни для террористов, но он отказал им: «Этим людям мало смерти, пусть всю жизнь сидят в заточении и мучаются, глядя, как процветает Туркмения. А отменять запрет на смертную казнь Туркменистан не может, потому что мы – цивилизованное государство».

Еще один вывод, о котором объявил Туркменбаши: его стране срочно нужно бороться с угрозой извне, поскольку все обвиняемые в организации покушения «имеют двойное, туркмено-российское гражданство», а среди непосредственных участников обстрела президентского кортежа оказалось 16 иностранцев.

Республика к тому моменту и без того находилась в изоляции. Еще в 1999 году Ниязов вышел из договора о безвизовом режиме, объединяющий все страны СНГ. Для собственных граждан он ввел выездные визы – покинуть Туркмению без его согласия подданным не позволялось. Единственным неудобством оставалось соглашение о двойном гражданстве, подписанное им и Борисом Ельциным еще в 1993 году. Все его бывшие чиновники, попавшие в опалу, всякий раз убегали в Россию, пользуясь своим вторым российским паспортом. И Ниязов потребовал от России отмены соглашения. А взамен пообещал заключить с Газпромом революционное соглашение по газу.

Туркменбаши прилетел в Москву в апреле 2003 года, спустя полгода после пресловутого покушения. Он подписал с Владимиром Путиным контракт купли-продажи туркменского газа до 2028 года, соглашение о сотрудничестве в газовой отрасли на этот же период, а также о сотрудничестве в борьбе с международным терроризмом. Среди всех этих судьбоносных документов почти затерялась договоренность о прекращении действия соглашения о двойном гражданстве.

– А все, кто хотел, уже переехали из Туркмении в Россию, – лаконично заявил российский президент.

Вернувшись в Ашхабад, Туркменбаши издал указ, по которому все 100 тысяч человек, имевшие и туркменский, и российский паспорт, должны были в течение двух месяцев выбрать гражданство одной из двух стран. Выбравшие российское должны были немедленно уехать. А те, кто не уложился в два месяца, автоматически становились туркменскими гражданами.

Только через несколько месяцев проблему заметила российская Госдума – там прошли слушания на тему «О соблюдении прав человека в Туркменистане». Депутаты осудили политику Туркменбаши и решение об отмене двойного гражданства. Но срок, отведенный обладателям двух паспортов президентом Ниязовым, к тому времени уже истек.