КОГИз. Записки на полях эпохи - Олег Рябов

Бывают дни, так наполненные событиями, что потом, спустя некоторое время, не можешь разобрать, что и в какой последовательности произошло в этот день. Важному событию должен отводиться целый день, а тут получается все как-то скомканно.

Началось с того, что, несмотря на выходной день, Шуру рано утром разбудил Колька-инвалида. Пробравшись через палисадник, вскарабкавшись на завалинку и подтянувшись на руках, он перегнулся через полуоткрытое окно в Шурину комнату и громким шепотом-речитативом задолдонил:

– Дядь-Шур – Дядь-Шур – Дядь-Шур…

– Что тебе? – Шура поднял голову.

– Дядя Толя из соседнего дома привез убитую волчицу и трех волчат. А в мешке у него что-то шевелится. Он велел тебя звать.

– Иди на крыльцо и жди меня, – Шура протер глаза.

Дядя Толя, Анатолий Иванович из соседнего дома, был знатным охотником. Шура помнил, как до войны тот с большой компанией охотников на трех санях, запряженных заиндевевшими «сивками-бурками», въезжал во двор, и на сугроб из саней в ряд вываливались шесть или семь здоровенных волков, около которых вся компания выпивала водку, весело разговаривала и фотографировалась.

Любимой охотой дяди Толи была медвежья. Каждую зиму он брал с компанией две-три берлоги. Под Новый год приезжали к нему деревенские егеря-охотники из Фундрикова, Татарки, Полома – глухих лесных краев между Семеновом и Ковернино – и докладывали о разведанных ими берлогах. В Фундрикове у него был свой дом, бывшая церковная школа или дом священника; дядя Толя приплачивался местным, чтобы за домом следили. Он вообще любил приплачиваться, за что его все и везде считали большим барином.

Анатолий Иванович не имел нижегородских корней, поэтому точно про него никто ничего не знал, но старухи говорили, что дед его был суздальским купцом первой гильдии. Только с сынком тому не повезло: стал революционером-народовольцем, да и сгинул в тюрьмах, а вот внук купеческий, Анатолий, стал инженером. Дед выхлопотал ему тепленькое местечко: следить за всеми инженерными коммуникациями царского дворца в Ливадии. Это и водопроводы, и фонтаны, и канализация, и электричество, и дизели, и дороги, и архитектурные проекты – всем пришлось заниматься молодому инженеру. Правда, оставалось время и для охоты, к которой он пристрастился в Крыму.

В связи с этим увлечением ему дважды удалось участвовать в «императорских охотах», после которых Анатолий Иванович помогал кулинарить на кухне в Ливадийском дворце; один раз готовил фазанов, другой – козленка, трофеи императора, и оба раза удостаивался высочайших похвал.

Когда началась первая немецкая война, перебрался Анатолий в Нижний работать в судоремонтном затоне у крупного судовладельца, с которым дед его стал на какое-то время компаньоном. Этим судовладельцем был дед Шуры. Хотя об этом давно уже все забыли.