Эви хочет быть нормальной - Холли Борн

НЕ УСПЕЛА ОСЕНЬ вступить в свои права, как наступила зима – буквально за ночь. Она ворвалась в наш городок, точно гость, который опоздал на вечеринку, переусердствовал с алкоголем, чтобы забыть о позорном опоздании, но захмелел чересчур быстро и стал для всех посмешищем. Еще накануне стояла теплая погода, на деревьях шуршали золотистые листья, а наутро в городе воцарились стужа и серость. За считаные дни платья пришлось убрать на задворки шкафов до самого апреля. А девчонки кинулись искать в онлайн-магазинах идеальную пару ботильонов, которой на свете просто не существовало. Все подоставали зимние пальто с прошлогодними чеками и использованными бумажными платочками, позабытыми в карманах. Впрочем, в моих карманах такой мерзости не было – я бы этого ни за что не допустила!

Оли так и не вернулся в колледж. Я очень за него переживала. Переживала, но по-прежнему не писала ему.

А вместе с резкой переменой погоды пришло и резкое сокращение дозы лекарства. Теперь она была вообще ничтожной.

– Послушай, если у тебя вдруг возникнут сильная подавленность и мысли о самоубийстве, немедленно звони мне, – сказала Сара, когда мы обсуждали новую схему терапии. – При отмене твоих таблеток такой побочный эффект наблюдается крайне редко, но все возможно.

– Спасибо, – сухо сказала я. – Почему бы не добавить новых поводов для волнения пациентке с тревожностью, которая слезает с лекарств, в самом-то деле!

– Я тобой горжусь, – сказала Сара, и во взгляде ее читалась искренность. – Я ухожу в отпуск на неделю, поэтому одну встречу мы с тобой пропустим. Понимаю, что это крайне не вовремя, но у тебя ведь есть телефон службы экстренной помощи, так? К тому же в случае чего можно обратиться к вашему семейному врач у.

Внутри у меня все сжалось… Я терпеть не могла отъезды Сары. Странно было осознавать, что у нее есть своя, нормальная жизнь, отпуск, люди, с которыми она общается вне медицинской практики.

– Со мной все будет прекрасно, – заверила ее я, улыбнувшись. А в голове пронеслось: «Хотя это еще не точно, но мне все равно приятно, что вы смотрите на меня с такой гордостью».

Теперь сборы в школу занимали чуть больше времени, потому что приходилось аккуратно наливать в ложечку лекарственный раствор. Уже очень скоро мне предстояло вообще отказаться от флуоксетина.

Роуз рассказала маме о коробке для уборки, которую я прятала под кроватью, и ее у меня забрали. После этого я целых два дня не разговаривала с сестрой и проводила все свое время в компании подружек. Эмбер, как никто другой, умела поднимать окружающим настроение.

– Всем привет, у меня прекрасные новости! – объявила она, с шумом бросив рюкзак на стол. Дело было в среду, и погода уже стояла холодная, так что мы теперь сидели не на улице, а в уютном уголке столовой. – Знаете какие?! Я подготовила повестку для нашего сегодняшнего собрания Клуба старых дев!

Мы с Лотти оторвали взгляд от бумажки, на которой играли в крестики-нолики.

– Повестку? – переспросила Лотти.

Эмбер кивнула. Лицо у нее раскраснелось под стать волосам.

– Так будет проще сосредоточиться. В прошлый раз вы чуть ли не все собрание проболтали про парней. Это, конечно, понятно и допустимо, но, думаю, повестка нам не повредит.

Я с интересом уставилась на Эмбер.

– Вопрос первый: история суфражисток. Тема для дискуссии: кто они – террористки или героини? – провозгласила я, подражая голосам дикторов с Би-биси. – Вопрос второй: почему Гай мне не отвечает?

Лотти закатила глаза:

– Он что, опять за старое? Написал тебе первым, а потом замолчал?

Я кивнула:

– Ага. Недавно вот он меня спросил про новый фильм Вуди Аллена. Нет, вы только вдумайтесь: Гай – и вдруг вопросы о Вуди Аллене! Я решила, что он, наверное, хочет пригласить меня в кино. Но когда я ему ответила – спустя полчаса ожиданий, попрошу заметить, – и сказала, что на него вышли прекрасные рецензии, он замолк. И ничего. Пустота. Глухо, как в танке.

– Ну вот и хватит ему отвечать.

– Согласна.

– Тогда почему все равно отвечаешь?!

Я положила голову на стол:

– Сама не знаю.

Эмбер снова стукнула рюкзаком о стол, словно судья своим молоточком.

– Вот! Видите! – воскликнула она, покраснев еще сильнее. – Вот почему нужна повестка!

– Полностью согласна, – с улыбкой сказала я.

Но тут, будто почувствовав, что я всерьез собралась прекратить о нем всякие разговоры, в столовую влетел Гай. И почему таким, как он, так безумно идет дафлкот?^[28] Это ужасно несправедливо! Следом за ним, разумеется, шли Джоэл и Джейн, грея руки друг у друга в карманах. Заметив нас, они направились в нашу сторону.

Гай сел рядом, и от него пахнуло морозным воздухом и дымом.

– Ох, покурить зимой – миссия не для слабонервных, – объявил он, даже не поздоровавшись. – Холод собачий!

Я расправила было плечи, но потом вновь ссутулилась, осознав, что лучше вести себя как ни в чем не бывало.

– А зачем тогда курить? – спросила я.

Он заглянул мне в глаза:

– Да потому что это круто.

– В раке легких крутого маловато.

Гай пожал плечами:

– Перед двадцатипятилетием брошу.

– Бросишь что? Свою крутизну?

Я видела, что он изо всех сил старается не улыбнуться.

– Нет, – ответил он. – Крутым я буду до скончания века.

Джоэл и Джейн пошли за чипсами, а Эмбер протянула нам с Лотти какие-то бумажки.

– Вот моя повестка.

– Ну и ну! – воскликнула я, пробегая листы глазами. – Ты и впрямь составила самый настоящий план!

Гай покосился на Эмбер:

– Это для вашего лесби-клуба, что ли?

Я почувствовала, как подруга враждебно ощетинилась.

– Для Клуба старых дев, ты хотел сказать! Совершенно верно! Но можно как-то и поуважительнее, недоумок. Мы встречаемся после учебы у меня дома, – сказала она и мрачно посмотрела на меня, точно спрашивая: «И что ты в нем нашла, черт возьми?»

Я изучила список тем, и моя любовь к Эмбер только окрепла. Она запланировала даже пятнадцатиминутный перерыв на «сырные закуски»! Вот только тема сегодняшнего собрания оказалась для меня полной неожиданностью.