По любви (сборник) - Эдуард Поляков

– Не пугайтесь, – принялся оправдываться он. – Так вышло, что мне пришлось остаться. Поверьте, я не хотел…

– Господи, как вы меня напугали! Если остались, чего же сидите в темноте?

– Я постеснялся зажигать свет. Дело в том, что днём здесь был ваш муж, Павел Петрович. И я должен теперь вам кое-что сообщить.

Полина медленно опустилась на табурет. Она была неприятно удивлена.

– Зачем же он приходил? Чего он хочет?

Владимир всё рассказал. Она слушала его спокойно, опустив голову, уставившись в пол, и только чуть подрагивающие обиженно губы выдавали её настоящее волнение. Когда он закончил, Полина вздохнула, выпрямилась, облокотилась спиной о стену и осторожно посмотрела ему в глаза.

– Спасибо, – сумка неуклюже выскользнула из рук, и Полина не стала поправлять её. – Я всё поняла. Ну вы что ж, теперь пойдёте?

В этих глазах Владимир увидел столько беспомощности, незащищённости какой-то, что ужаснулся бы потом в своей жизни тысячу раз, если вдруг на её вопрос ответил бы теперь положительно и спустя некоторое время исчез. Он не мог на это пойти в ту минуту.

– Нет, я не уйду. Тем более что он принял меня за вашего нового мужа.

– Правда? Это для меня неожиданно… И что же мы будем с вами делать?

– Хотите я ему морду набью? Вот он сейчас придёт в девять часов, а я прямо у порога возьму и дам ему в морду?

– Нет, не хочу. Это глупо.

Полина загрустила. Владимир сочувствовал ей.

– Да, это глупо…

Полина вдруг посмотрела на Владимира и улыбнулась. Странный он всё-таки человек. Что ему до меня? Влюбился? Смешно. Может быть, я интересую его как женщина? Но этим он мог бы воспользоваться или хотя бы намекнуть об этом гораздо раньше. Слишком, слишком много набежало проблем за один-единственный день. Хватит ли сил справиться?

Владимир смотрел на улыбающуюся Полину и не мог понять, чему она там себе улыбается. Да и время ли сейчас улыбаться?

– А вы вообще сами откуда? – вдруг спросила она.

– Под городом Вязьмой есть маленькая деревенька с простым русским названием, там у меня старенький дом, правда, пустой. Матери с отцом нет в живых уже. А я здесь в Москве зарабатываю на жизнь. У нас сейчас с работой плохо. – Владимир не хотел больше распространяться о себе и спросил её: – Полина, так что же вы скажете ему?

Она вздохнула, опустила голову и тихо, но уверенно произнесла:

– Ничего я ему не скажу. Мне нечего сказать. Об одном только жалею, что осталась здесь после института, а ведь хотела работать в школе с детьми, вести начальные классы. Встретился Павел. Поженились. А когда я отказалась сделать то, о чём он меня однажды попросил, наши пути, как говорится, впоследствии разошлись.

– О чём он вас просил?

– Надо было просто сходить в ресторан с одним из его начальников, а потом провести ночь с ним на даче. Вот и всё. За это Павлу обещали место директора одной из коммерческих фирм, а мне – хорошие деньги. Павел говорил мне тогда про свободное общество, про то, что все так делают здесь, что я буду дурой, если упустим такой великолепный шанс. Упустили. И он ушёл от меня.

– Да, сложная штука жизнь, наверное, особенно здесь, в городе.

– Просто многим порой хочется взлететь высоко-высоко над людьми и с этой высоты смотреть на них уже всю оставшуюся жизнь, и тут годятся все возможные средства, ибо жизнь человеку даётся только один раз. Примерно так говорил Павел. Он всегда считал меня вещью и ухаживал за мной как за вещью, разве что только в коробку не упаковывал…

Помолчали. Владимир достал сигарету, но курить не стал.

– Что же вы будете теперь делать?

– Уеду.

– Куда же?

– У меня за городом есть дом в деревне.

– А с квартирой, с работой как же?

– Пусть возьмёт себе. А работать буду в школе, у нас в сельской школе.

Полина встала, подошла к окну. Задумалась.

– Город прекрасен ровно настолько, насколько и жесток. Не каждому удаётся справиться с этой махиной, только гениям и большим пройдохам навроде Павла моего. Я думала, у меня получится по-честному. Ошиблась.

– Не беда. У меня тоже ничего здесь не вышло, ну и что ж? Поеду домой, поправлю дом, буду жить там, где родился. И все пойдёт своим чередом.

– Уж сколько таких было. Лучше там, где нас нет, вы хотите сказать?

– По-моему, так. Только хочу уточнить: всегда лучше там, где есть другие, им, другим, и лучше.

– Мы с вами для кого-то тоже другие…

– Вот этот кто-то и думает так же про нас, что нам лучше, чем им. Так и живём.

В это время в дверь позвонили. Полина вздрогнула, испуганно посмотрела сначала в коридор, потом на Владимира и прошептала:

– Это он. Полжизни бы отдала, чтоб только не видеть сейчас этого человека. Владимир, будьте добры, откройте…

Задков пошёл в коридор, открыл дверь и пропустил Жгуна в квартиру. Жгун разделся и, причёсываясь перед тёмным зеркалом, сказал:

– Я не стал открывать своими ключами. Вдруг у вас тут что, – и сразу прошёл на кухню. – Здравствуй. Что решила?

– Я уезжаю.

– Если не секрет, то куда?

– Тебя это не касается.

– Прекрасно. Тем более что я догадываюсь куда. В старый дом матери своей? Что ж, поезжай. Места там прекрасные. Дров, я надеюсь, тебе на зиму хватит, а если не хватит, то твой очередной дружок тебе поможет. Так что будем делать с квартирой?

– Забери себе.

– Вот как?! Интересно. И это ты на полном серьёзе? Хорошо, тогда напиши заявление, что ты отказываешься. У тебя есть бумага? Ах. Да, я на всякий случай с собой захватил. Вот. И образец такого заявления вот тоже взял-таки. – Жгун достал из кожаного дипломата несколько листов и положил перед Полиной на кухонном столе. Полина стала писать. – Если что не так, потом исправим. Признаться, я ожидал такого варианта, зная твой характер. Ты думаешь, мне должно быть стыдно? Отнюдь. Отнюдь. Что же, ты всё решила, тебе и ответ держать впоследствии за свои поступки. Но я не благороден, нет. И как ты когда-то принимала мои подарки, теперь приму твой, правда, я могу заплатить, если хотите. Сколько бы вы хотели за свою половину?

Полина дрожала. Владимир видел, ещё несколько таких слов, и она расплачется, но вмешиваться в этот разговор не решился. И когда Полина протянула Жгуну бумагу и сказала, что ей ничего не нужно от него, Задков подошёл к нему, быстро прячущему документ в дипломат, и спросил:

– Ну, получил своё? А теперь убирайся вон.

– Что?! Что-о-о?! – Жгун высоко задрал голову, пытаясь показать всем видом, что именно он теперь хозяин положения здесь.

– Вали, говорю, отсюда! – Владимир снисходительно улыбнулся.