Финское солнце - Ильдар Абузяров

1

Очередь за зарплатой, очередь за огурцами и капустным листом, очередь за квасом и чесноком, очередь в детский сад и ясли, очередь в модный клуб и грязный паб, очередь за презервативами и эластичными бинтами в аптеке, очередь за талоном в поликлинику, очередь за местом на кладбище, но прежде – очередь к гробовщику. Половину своей жизни хуторяне проторчали в очередях за луковой шелухой. И вот наступил великий день. Тот день, которого ждали многие жители Нижнего Хутора, всеми правдами и неправдами – кто-то мысленно, а кто-то подсознательно – поторапливая время.

День, который, казалось бы, не предвещал ничего особенного и начался обыденно, как все прочие дни. День, в который Антти, как обычно, выполз из своей холостяцкой берлоги и поплелся на нудную работу. По пути в офис Антти купил в киоске «Нижний Хутор Индепендент» с очередным шедевром местного журналиста Эсы. Листая таблоид, Антти заметил в окно трамвая, как точно такую же газетку впаривает расфуфыренной Кайсе снующий среди машин мальчик Вестте. Низко посаженный малиновый «порше-кайен» Кайсы стоял на светофоре, и Антти отлично видел, что газету она распахнула не на статье, объясняющей странные происшествия в «Доме». Быстро пролистав таблоид и внимательно прочтя полосы с рекламой, Кайса достала из косметички помаду и обвела кружком рекламу очистителя воздуха и кондиционера.

От красной машины, от красного пальто, от красной помады и от того, что вот он трясется в трамвае номер один, а Кайса, будучи не работницей, а любовницей его босса, едет на «порше», на душе у Антти стало совсем паршиво. Ведь эту тачку Суммо Хаппонен подарил ей со своих сверхприбылей, и стоит она так дорого, что Антти не заработает и вполовину, даже если будет вкалывать на Хаппонена всю жизнь без выходных.

Думая так, Антти мрачнел с каждой минутой. И уже через несколько крутых поворотов и резких остановок всё вокруг стало ему противно и мерзостно. Ни с того ни с сего его начали раздражать лица пассажиров, да так сильно, что он готов был плевать в них, бить кулаками и даже ногами. Он просто не мог больше пребывать в этой точке времени и пространства. Проще говоря, в трамвае первого маршрута.

2

Какой-то психоз заставлял нервы Антти скручиваться в клубок, вил из них веревки. Точнее, петлю. Антти вдруг ощутил невыносимое удушье и выскочил из трамвая на остановке «Еловый сквер», прозванной в народе «Скверная ель».

Присев под этой самой скверной голубой елью и скверным серым небом, Антти начал понемногу приходить в себя, одновременно осознавая, что никакая в мире сила не заставит его ехать на трамвае первого маршрута и подниматься в лифте в опротивевший офис. Никакая сила не заставит его общаться с боссом Суммо и клерком Сулло, выслушивать от них многозначительную ерунду и бессмысленные поучения. А иначе он, Антти, за себя не поручится. Иначе он, Антти, принесет дедушкин дробовик и разнесет контору Хаппоненов к едрене фене, то есть на мелкие щепки.

Свежий ветерок щекотал ноздри Антти. Над головой щебетали дрозды и скворцы, и ему вспомнилось, как щебечут обо всякой ерунде его сослуживицы. О-о с какой радостью он прямо сейчас продырявил бы их пустые болтливые головы, чтобы в тесном офисе Хаппоненов со всеми его добровольными затворниками хоть на минуту стало тихо и свежо! С какой радостью он разогнал бы по углам всех этих кошелок, загнал бы их под столы и стулья, чтобы ничто не засоряло пространство и не мешало ветру спокойно гулять по комнатам. Но больше всего Антти хотелось убить Кайсу. Во-первых, чтобы насолить боссу, а во вторых, чтобы отомстить за друга Рокси, который был не от мира сего и гулял сам по себе.

3

А пока Антти рассуждал, что если он сегодня же не плюнет на работу, то сойдет с ума и его упекут не в дурдом, так в тюрьму – хотя дурдом, пожалуй, стал бы для него спасением, – пассажиры первого маршрута в дурдоме уже пребывали. Ведь общественный транспорт – та же очередь, только массовая, когда вперед пускают не подушно, а группами.

В «час пик» сесть в трамвай не так уж просто. А уж если он застрянет в пробке, он сожрет добрую половину твоего времени, как то чудовище-проглот. И аватаром этого чудовища была, конечно, кондуктор Пелле.