Миссис По - Линн Каллен

– Но вы женились на ней.

– Этот брак был не столько союзом ответственных взрослых людей, сколько скоропалительной попыткой двух перепуганных детей обрести уверенность в будущем. Виргиния была так же бедна, как и я… нет, даже беднее. Источником средств для Мадди было шитье да пенсия военной вдовы ее парализованной матери, но этих денег не хватало. Семья отчаянно нуждалась. Мне очень понравилось выглядеть героем в глазах тех, кто еще беднее и слабее. Проблема заключается в том, что я вырос, а Виргиния – нет.

– Она еще молода.

– Ей почти двадцать три.

– Она больна.

Он устремил на меня взор.

– Ее кашель, – пояснила я. – Она поправляется?

Мне было слышно его дыхание. Наконец он сказал:

– Клянусь, она не хочет, чтоб ей стало лучше. Каждый ее приступ – это обвинение: я не отвез ее на Барбадос дышать воздухом, я не нашел ей хорошего врача, я не купил для нее дом, где не холодно зимой.

– Я думала, она очень гордится вами.

Он издал невеселый смешок:

– Она – как костюм, который перестал на мне сидеть. Жмет, стесняет и придает глупый вид.

– Но ее мать утверждает, что вы с женой очень похожи.

Он перестал дышать и в конце концов выпалил:

– Вот так много она знает.

– Мы должны это прекратить.

– Я – не собственность Виргинии, – злобно сказал он. – Разве ваш муж вами владеет?

– Если и так, он не слишком-то заботится о своей собственности.

– В таком случае он дурак.

Мы двинулись вдоль парковой ограды. К холодному вечернему воздуху тут примешивался землистый аромат молодой поросли. Чего я ждала? Обещания, что он бросит жену? Такое развитие событий возможно лишь в фантазиях. Реальная жизнь не так проста.

Мы подошли ко входу в парк. Хотя было темно – слишком темно, чтобы мужчина мог прогуливаться с женщиной, не являющейся его женой, – мы молча прошли сквозь железные арочные ворота. Сознавая принятое нами безмолвное решение, я продолжала идти рядом с мистером По, и нас скрыли древние вязы, которые росли здесь, еще когда эта земля была частью бедняцкого захоронения. В наш личный темный Эдем вторгались лишь клацанье копыт по брусчатке где-то в окрестностях парка, долетающая издалека мелодия, которую выводила скрипка, да изредка непонятные крики.

Мы остановились под спящим деревом-великаном, и мистер По осторожно, кончиком пальца приподнял мой подбородок. Даже в темноте я чувствовала, как улыбаются его глаза. Он нежно поцеловал меня, и я ощутила, как отдается ему моя душа.

Неподалеку раздались голоса. Мы застыли, прислушиваясь. Когда мимо прошла компания молодых людей – ирландских хулиганов, судя по их произношению, – он развернул меня спиной, притянул к себе, и я почувствовала, что таю от прикосновения его тела.

– Видишь светящееся окно на третьем этаже? – спросил мистер По. Его теплое дыхание щекотало мне ухо.

Сквозь кроны деревьев мне были видны залитые лунным светом очертания готических башен Нью-Йоркского университета. Я едва могла думать об этом, пока тело поэта прижималось к моему. Я чувствовала исходящую от его рук упругую силу.

– Да.

– Это комнаты Сэмюэла Морзе.[54]

Я глубоко вздохнула. Разговаривать не хотелось, ведь каждый миг, проведенный нами вместе, был драгоценным, и опасным, и, возможно, последним.

– Ты, может быть, знаешь о нем благодаря телеграфу, но до этого он был художником.

Он говорил, прижавшись к моей спине, и я смаковала вибрацию его голоса.

– Несколько лет назад он работал в Нью-Йорке над уникальным заказом – писал портрет героя войны за независимость – маркиза де Лафайета.[55]Он был с головой погружен в работу, когда всадник привез ему послание из Нью-Хэвена, от его отца. Там была лишь одна строка: «Твоя жена больна».

Я обернулась через плечо посмотреть на него.

– Морзе все бросил и помчался к жене, но, когда он приехал, она уже умерла, и накануне ее похоронили.

– О, нет, – вздохнула я.

Он поцеловал меня в висок.

– Мысль о том, что жена умерла в одиночестве, снедала его, и он поклялся создать аппарат, передающий сообщения на дальние расстояния, чтобы такого больше ни с кем не случилось. В университете, – мистер По кивнул на окошко за деревьями, – он нашел людей, которые разрабатывали способ передачи электрических импульсов по проводам. Ему нужно было придумать язык для этого нового способа, и так родился код Морзе.

Я закрыла глаза, наслаждаясь исходящим от него приятным пряным мускусным запахом. Что же мы делаем?

– Сейчас строится линия до Вашингтона, и сообщения туда будут передаваться в один миг. А скоро такие линии протянутся во все уголки страны, и моментальная передача вестей станет реальностью – и все потому, что один человек не застал в живых свою жену. – Он посмотрел на меня. – Нам с тобой не нужны никакие устройства или коды, чтобы взаимодействовать на расстоянии. Ты же чувствуешь это, правда?

Я прижалась щекой к руке поэта, впитывала его запах и ощущение его плеч, набираясь сил, чтобы отстраниться.

– Да.

У меня за спиной вздымалась его грудь.

– Я могу работать над рассказом, или идти в редакцию, или чистить пальто, и при этом чувствовать твою тоску по мне. Если я когда-нибудь тебе понадоблюсь, Френсис, просто подумай обо мне, и я приду.

– Если только все это действительно так.

– Это так, пока ты в это веришь. – Он стал гладить мою шею. – Животные так могут. Ты слышала истории, как они прибегали к хозяевам, когда у тех была в них нужда, даже если были очень далеко? Почему бы и нам так не уметь, – и он поцеловал то место, которое гладил, – если мы на этом сосредоточимся? Для этого нужно лишь поверить в силу нашей связи.

Насладившись напоследок его прикосновением, словно сделав последний большой глоток, я отстранилась, хотя боль от этого движения почти заставила меня упасть бездыханной.

– Мы не можем.

Он отшатнулся, словно его ударили. Я ощутила его боль и то, как она быстро превратилась в злость.

– Это слишком опасно, – взмолилась я.

– Как скажешь.