Конклав - Роберто Пацци

Тени, двигающиеся за тем матовым с темножелтым оттенком окном, вдруг исчезли; через некоторое время, там погасят свет и отправятся спать.

Нет, нужно сдержаться, совладать с собой, иначе сестра почувствует. Не надо ей рассказывать, а то как бы она с обычной для нее иронией по поводу конклава и кардиналов не сказала бы чего худого.

Собака, которую теперь не каждое утро было слышно, вдруг залаяла. Потревоженные коты в его комнате повернули морды.

– Этторе, ты здесь? Слышишь меня?

– Еще как.

– Ну, так тебе подходит мое предложение про Рождество насчет девушки Франческо?

– Ну, конечно, Клара…

– Придется надеть черное, папу, в общем, не выбрали еще… – пошутила сестра.

В свойственной ей манере, с долей всегда едкой иронии. Он впервые, с тех пор как был замурован здесь, не откликнулся, не пошутил в ответ.

– Ах, Клара, мне бы только выйти отсюда!

– Я тебя выведу из этой клетки, скажу – ты нужен, чтобы сторожить Франческо… – голос у Клары теперь был совсем другой, гортанный и тихий, будто тень страха мешала и ей тоже.

Брат и сестра помолчали, слушая дыхание друг друга.

Колокол в Болонье – на церкви Сан Доменико, рядом с домом Клары – отбил точное время: девять и три четверти. Да, он придет к ней в дом, где всегда для него приготовлена комната, которую домашние называют, в шутку или хвастаясь, «комнатой кардинала».

Мальвецци вернулся к разговору о племяннике.

– Ну, так ты мне дашь номер телефона Франческо?

– 05165632, можешь звонить когда тебе удобно, он в комнате один.

– Хорошо, завтра утром, после мессы, часов в восемь позвоню. Передай ему.

– Я его сейчас предупрежу. Постарайся звонить нам почаще.

Но как это – звонить почаще. Не говорить же ей – мол, сижу между курами, котами и совами, в постоянном страхе перед очередным наступлением Злого Духа, заставляющего кардиналов думать о побеге, Злого Духа укравшего патриарха из Бейрута и веру в реальность существования выборщиков викария Христа?

Она ведь не видит, в какой атмосфере тут ему живется. Она ведь не сможет понять склонность молодых капелланов, да и пожилых прелатов к сладчайшему безумию. Не может же он рассказывать такие вещи, да и привыкать стал к этой атмосфере тихого течения времени, словно к вечности. Может быть, так начинается сумасшествие? Может быть, так начинается старость – под сурдинку, потихоньку впадаешь в детство; тело теряет цвет, арку бровей, мягчит грудь, округляет бедра? И болезни незаметно захватывают всего человека. Вот и выходит, что конклав стал школой настоящих упражнений в духовности, вершину которой не могут освоить ни черный кардинал, ни, тем более, иезуиты.

Нет, такое ей рассказать невозможно. Позвонит Франческо завтра, не теперь, чему так удивилась сестра. Что-то его в данный момент держит, впрочем, как и другие просьбы о помощи в последние недели.

– Хорошо, Клара, теперь нам надо попрощаться, скоро поговорим еще.

– Когда?

– Через несколько дней, может быть послезавтра.

– Тогда до воскресения, Этторе. Обнимаю.

Положил трубку. Присел на соседнее кресло. Одна сова, сидящая на перекладине для занавесок, с силой бросила в его сторону схваченную летучую мышь. Летучая мышь шмякнулась об пол. Сова тоже была нехороша: она кровила, одно крыло никак не складывалось, спустилась на пол рядом с мышью. Прогнав кота, он поднял мышь на стол, подальше от кошачьих глаз.

Во второй раз позвонил телефон.

– Дядя! Ты никогда не выйдешь из этой норы? Не устал еще играть в выборы папы?

– Франческо… как ты себя чувствуешь? Ты же попал в дорожную катастрофу, уже пришел в себя?

– Конечно, бедро и три сломанных ребра – это не так страшно; правда, это занудство длится вот же сорок дней, так же долго, как ваш конклав. Я о тебе всегда помню – мы ведь не виделись с лета!

– Знаю, знаю. Когда экзамен по конструкциям?

– Сдам на следующий же день, как выйду отсюда. Столько времени учил!

– Знания не пропадают; вот увидишь, получишь высокий балл.

– Да, нет я – не отличник; мне хватило бы и среднего балла. А ты как, дядя? Как дела? Хотел бы посмотреть, на что вы там тратите время! Иногда слышу новости о вас, ищу твое имя, но о тебе, дядя, ни слова!

– Ну, я же – не футболист, Франческо. Лучше не слышать обо мне… Тут идет наша жизнь, почти как твоя, в клинике, слегка переполненная отчаянием, думаю…

– Нет, ты ошибаешься, здесь у меня великолепные медсестры и у меня впечатление, что у них с врачами…

– Франческо, кажется, это не тема для разговора с дядей-кардиналом, тем более, запертым в конклаве. Во всяком случае, я тебе сказал полуправду, здесь мы тоже немножко развлекаемся, но нашими способами…

– Как, какими способами, дядя Этторе?