Наследие Уилта - Том Шарп

Эдварда похоронили на родовом кладбище, отпевал его сэр Джордж. После того как вскрытие не обнаружило следов яда или иных подозрительных веществ, полковника кремировали, а урну с его прахом доставили леди Клариссе. Медали его, которые отыскала собака, одолженная в местном полицейском участке (сэр Джордж получил ее в обмен на отказ от должности судьи), положили в ту же урну, дабы старый вояка символически воссоединился со своим полком.

На другой день Кларисса вылетела в Кению (дядюшка путешествовал багажом в одном из ее бессчетных чемоданов), где провела три месяца, проживая в пятизвездочных отелях. Удивительно, что о шофере, который отвез ее в аэропорт, двенадцать недель не было ни слуху ни духу. Миссис Бейл поведала почтальону, что в имение хозяйка вернулась изумительно румяной, однако незагорелой.

В ее отсутствие сэр Джордж вторично одолжил ищейку, с помощью которой выследил фургон своей возлюбленной Филли, получившей новый ангажемент в его кухню и постель. Через два месяца он скоропостижно умер, однако врач, констатировавший кончину, отметил, что лицо покойного застыло в широкой ухмылке. Никто уже не узнает, чему он радовался — неумеренным порциям молочного поросенка либо иным рьяным забавам, коих не выдержали обвешанные бляшками сосуды. Как и ожидалось, по завещанию все его имущество отошло супруге, за исключением компьютера, факса и телефона из личной уборной, вместе с фонариком отписанных миссис Бейл.

* * *

Четверню неохотно вновь приняли в пансион. Леди Кларисса выплатила Уилту недельное жалованье, а также обещанную премию, ибо, как она сказала, не его вина, что Эдвард не сдал вступительный экзамен. Директриса чрезвычайно встревожилась, увидев сестер, вооруженных мобильниками и айподами, однако на прощанье Уилт пригрозил дочуркам: весь электронный арсенал будет конфискован, если хотя бы один семестр не обойдется без ЧП. Пока угроза действовала.

Перед началом учебного года Уилт и Питер Брейнтри свиделись в «Руках палача», где посидели за пинтой пива. Питеру не терпелось ошарашить друга новостью, и отклик последнего оправдал его ожидания: Уилт буквально остолбенел, узнав, что Фенландский университет закрывают, а на его базе возрождают Техноколледж. Наконец Генри захлопнул рот и откинулся на стуле:

— Господи, вот уж не думал, что до этого доживу! Ей-богу, не верил! Невероятно и… просто чудесно! Если б не придурок Мэйфилд и его дружок Варк, лабуды с университетом не было б вовсе!

— Не забудь еще мультимиллиардера Пинсона. Прохиндей возжелал попасть в палату лордов, для чего одарил миллиардом обе партии, так сказать, и нашим и вашим. В результате Фенланд обзавелся уродливыми корпусами.

— Кстати, о деньгах — что нам светит? Четверня-то моя вернулась в дорогущий пансион.

Питер призадумался:

— Поглядим, чего захочет руководство. Вернее, каков его настрой. Может, наберут новых преподавателей. Или наоборот — старых нагрузят новыми предметами.

— Как думаешь, восстановят гуманитарное отделение? Вот было бы хорошо, от компьютеров уже мутит.

— Кто его знает. Хотя власти задергались: безработица растет, но квалифицированных специалистов не хватает, так что не удивлюсь, если молодежь заполонит наши шибко передовые курсы. Пусть правительство вспомнит об Акте сорок четвертого года, обязывающем раз в неделю изучать гуманитарные науки, и ты будешь в полном порядке. Да и сейчас главу отделения коммуникаций никто не сократит.

— И тебе ничто не угрожает, поскольку мы все еще говорим по-английски. Может, нам жалованье прибавят? Чтоб возместить наши потери в так называемую университетскую пору…

— Ага, обесцененными фунтами. Славно! — вздохнул Брейнтри. — Пожалуй, надо повторить.

Уилт воспрянул духом.

С Евой и четверней он разберется, когда те неизбежно заварят очередную кашу. Только дай-то бог, чтоб это случилось не скоро.