Лучше не бывает - Айрис Мердок

— Вы совершаете ошибку, сэр, — сказал Мак-Грат. — Я рассказал вам все, что знаю о мистере Рэдичи. Я не для этого пришел.

— Тогда почему вы спрашиваете, «оценю ли я по заслугам», если вам нечего сказать? Предупреждаю вас, Мак-Грат, вы затеяли опасную игру. Если вы будете откровенны со мной, возможно, я буду в состоянии помочь вам позднее. Но в противном случае…

— Видите ли, сэр, дело совсем в другом. Я подумал, может быть, вас заинтересует что-то вроде проекта, который я мог бы предложить, сэр…

— Не думаю, что какой-то ваш проект может заинтересовать меня, Мак-Грат, кроме того, о чем я уже говорил.

— Он касается вас, сэр, этот проект, и я думаю, вас заинтересует…

— О чем вы говорите?

— Это довольно трудно объяснить, сэр. Но дело в том, что если бы вы могли продолжить в мою пользу денежные отчисления, которые делал мистер Рэдичи, то я мог бы сослужить вам службу…

Дьюкейн смотрел на Мак-Грата. Его розово-белое лицо выглядело младенчески влажным, бледно-голубые глаза были приветливыми и круглыми, слащавый ротик вызмеился в заискивающую улыбку. Дьюкейн смотрел на него с отвращением. Он сказал:

— Боюсь, я не нуждаюсь в ваших услугах.

— Я пока их и не предлагал, сэр, хотя был бы счастлив пригодиться. Но, видите ли, сэр, я нуждаюсь в деньгах и думаю, что скоро лишусь работы. Работы, сэр, и пенсии.

— Я абсолютно не намерен давать вам деньги, — сказал Дьюкейн, — и удивлен, что вы просите их. Вы должны поискать другую работу. Боюсь, ваше благосостояние — не мое дело. А теперь, Мак-Грат, я уверен, что вам есть что рассказать о мистере Рэдичи. Когда вы были у них дома…

— Нет, сэр, дело не в этом. Все, что я мог, я уже рассказал о мистере Рэдичи. Мне нужна ваша помощь, сэр, небольшая — фунт-два в неделю…

— Вы напрасно тратите время, Мак-Грат, — сказал Дьюкейн, вставая. — А теперь, если…

— Наверно, не стоит мне ходить вокруг да около, сэр, — сказал Мак-Грат, — хотя мне совершенно не хочется причинять неприятности такому милому дружественному джентльмену, как вы. Может быть, вы взглянете на это.

Мак-Грат вытащил два широких блестящих листа бумаги, похожих на фотографии. Механически Дьюкейн протянул руку и взял их. Это и были фотографии. Через мгновение, вздрогнув от удивления и тревоги, он осознал, что это были фотографии писем, написанных знакомыми почерками.

— Ради Бога. Что это?..

— Вот видите, сэр, я взял на себя смелость позаимствовать эти два письма с вашего стола в кабинете.

Дьюкейн взглянул на оба письма — и жар ярости и стыда кинулся ему в голову. Он глубоко вздохнул и затем сказал как можно хладнокровнее:

— Вы зашли теперь уже слишком далеко, Мак-Грат. Этим теперь займется полиция. Что вы предполагали делать с этими письмами?

Мак-Грат тоже поднялся на ноги. Его розовые губы чуть подергивались, он казался слегка взволнованным, но не обескураженным.

— Я надеялся, сэр, что мне ничего не придется делать с этими письмами. Я имею в виду, если вы продолжите платить мне небольшое месячное содержание, которое мне выплачивал мистер Рэдичи. Он делал это просто по-дружески, никаких конфликтов не было. И что значат два-три фунта для такого богатого джентльмена, как вы?

— Понимаю, — сказал Дьюкейн. — А если я пошлю вас и ваше месячное содержание к черту?

— Что ж, сэр, тогда я буду вынужден переслать эти письма молодым дамам. Я имею в виду одной молодой даме письмо, написанное другой молодой дамой.

Письма были от Кейт и Джессики.

— Очень кстати, сэр, обратите внимание, что обе дамы писали от руки — чудесный почерк у обеих, осмелюсь заметить, и обе поставили даты, даже год. И, конечно, у меня остались и конверты, на которых надписано ваше имя, да и марки имеются.

Действительно, письма были написаны с разницей в два дня.

Дьюкейн быстро обдумал сложившуюся ситуацию. Конечно, не может быть и речи о том, чтобы идти на поводу у этого подлого мошенника. И в то же время он просто не мог перенести предположение, что Кейт и Джессика…

Он сказал:

— Боюсь, вы совершили просчет, Мак-Грат. Каждая из этих молодых дам, как вы их называете, полностью осведомлена о моих чувствах к другой. Ваша угроза бесполезна, мне совершенно безразличны ваши предложения.

— Я надеюсь, что вы простите меня, сэр, — сказал Мак-Грат, — не то чтобы я хотел назвать вас лжецом, но не мог же я прийти к вам совсем без подготовки, верно? Я провел свое маленькое расследование. Хотите знать — как? Как вы видите, обе дамы пишут на роскошной бумаге с адресами и телефонами. Они написали имена ясно и отчетливо, дай им Бог здоровья, и не так уж трудно было узнать их фамилии. Тогда я позвонил каждой из них и спросил, могу ли я поговорить с другой, и каждая из них была очень удивлена и сказала, что не знает такого имени.

— А вы изобретательны, Мак-Грат, — сказал Дьюкейн. Он стал читать письма.

Письмо Кейт было таким:

«О, мой дорогой Джон, как я скучаю по тебе, кажется, еще сто лет надо ждать, когда наступят чудесные выходные. Мне неприятно думать, что ты совершенно одинок в Лондоне без меня, но скоро мы снова соединимся. Ты — моя собственность, ты знаешь, а у меня развито чувство собственности! Я требую своих прав! Не будь вдалеке от меня долго, мой милый, поторопи день и час. О, как это чудесно, Джон, говорить с тобой о любви и знать, что ты чувствуешь то же самое! Люблю, люблю, люблю. Твоя Кейт. P. S. Вилли Кост шлет привет и тоже надеется повидаться с тобой».

Письмо Джессики содержало следующее:

«Мой любимый, мой любимый, мой Джон, это мое обычное ежедневное послание, в котором я хочу сказать, что люблю тебя до самозабвения. Ты был таким бесконечно милым вчера, после того как я была такая ужасная, и ты знаешь, как я невыразимо благодарна тебе за то, что ты остался. Я лежала потом на постели целый час и плакала — от благодарности. Разве мы сможем спрятаться от нашей любви? Хочу уверять тебя в моей любви каждый день. Конечно, у нас есть будущее. Твоя, твоя, твоя Джессика».

О, Боже, сказал Дьюкейн про себя. Как бы он не хотел, чтобы девушки прочли эти письма. Невозможно объяснить экстатический темперамент Кейт Джессике, или, наоборот, растолковать Кейт, что Джессика живет в мире фантазий. Письмо Кейт звучало, как записка от любовницы. Джессика будет уверена, что он лжет, а он не сможет перенести этого. Он мог перенести разлуку с Джессикой, но едва ли он сможет перенести, если она будет думать о нем плохо. А письмо Джессики было еще более выразительным. Возможно, он попытался бы исповедаться перед Кейт, но романтическое очарование их отношений будет разрушено, и Кейт, конечно, почувствует себя обманутой. Поверит ли она ему до конца в любом случае? У них все будет по-другому отныне. Дьюкейн с ужасной ясностью видел, что ничего нельзя поделать. Он не мог заключить сделку с Мак-Гратом, это была бы непереносимая и неверная ситуация. Оставалась одна надежда — припугнуть его.