Они ведь едят щенков, правда? - Кристофер Тейлор Бакли

— Барн, ну зачем вы каждый раз вытворяете такие штуки с Госдепом?

— У каждого из нас есть свое хобби.

— Что нам делать? Что — черт возьми — нам делать?

Стрекер поерзал на сиденье.

— Ну, я знаю, что я бы сделал лично.

— И что же?

— Вам это не понравится.

— Ну же, говорите.

— Десять кубиков хлористого калия.

Фэнкок, моргая, продолжал смотреть на него. Он вдруг напомнил Стрекеру бронзовый бюст одного из его выдающихся предков — того самого, который в тысяча шестьсот лохматом году велел повесить в Бостоне квакершу — возможно, за то, что она утверждала, будто класть в овсянку сахар в воскресенье — не грех.

— Барн, — проговорил Фэнкок, — ради всего святого. Что вы такое говорите?

— Вы спросили, Рог, а я вам ответил.

— Вы что же — советуете мне отправиться к Президенту США и сказать ему: «Черт возьми, давайте-ка просто укокошим его — и дело с концом», да?

— Ну, — сказал Стрекер, — я же не говорю, что ему стоит вдаваться в такие подробности прямо на пресс-конференции…

Фэнкок принялся махать руками, как будто отбивался от целого роя пчел.

— Это… нельзя же… ну просто… да как мы…

— Рог, это решило бы проблему.

Фэнкок рухнул в свое кресло.

— Да уж. Хорошо, что я не стал задавать этот вопрос там, в присутствии остальных. Черт возьми, Барни!

Стрекер ухмыльнулся.

— Да уж лучше б задали. Вот потеха была бы поглядеть на физиономию Нэдлера!

— Убить всеми почитаемого мирового духовного лидера… Далай-ламу… в одной из наших собственных больниц. В Кливленде!

— Ну-ну, только не надо мочить трусы от «Брукс-бразерс». Не этому учат в Школе расширенных международных связей. Я вовсе не утверждаю, что такой способ действий — наиболее приятный. Но в том, что Тибет может всколыхнуться и запылать огромным пожаром, тоже приятного мало. Или в том, что все наработанные американо-китайские отношения с бульканьем отправятся в унитаз, — тоже. Рог, ведь этот старикан и так уже умирает. Вы же сами слышали, что сказали доктора. Его же госпитализировали не с аппендицитом — и не для инъекции «Ботокса»! Почему бы просто… чуть-чуть не ускорить дело? Избавить всех от нежелательной «бури-и-натиска». Когда умирал король Георг Пятый, врач дал ему такую дозу кокаина и морфия, чтобы его смерть как раз стала новостью для утренних выпусков газет. В общем, если вдуматься, этот способ не так уж плох…

— Это не одно и то же, Барни! Ради всего святого.

— Незачем так кричать. Незачем так кричать, Рог. Послушайте, нам только что поднесли полную миску куриного дерьма. Согласны?

Фэнкок еле заметно кивнул — с видом страдающего от головной боли человека, который ждет, когда же подействует аспирин.

— Ну вот, а сейчас у нас есть возможность превратить эту миску с куриным дерьмом в горку отличного салата с курицей. И в придачу, — добавил он, сверкнув глазами, — выдать это за блюдо китайской кухни.

Фэнкок удивленно на него посмотрел.

— О чем это вы?

— Представить дело так, как будто это сделали они.

— Обвинить китайцев… в том, что они его убили?

— Выслушайте меня, Рог. Представим себе, что видеокамера, установленная у дверей его палаты, показывает, как некто с заметными азиатскими чертами лица, в белом халате, прокрадывается к нему. Как раз накануне того дня, когда Его Святейшество испускает последний вздох на этой жалкой планете и наконец вкушает праведный покой. И представим себе, что результаты вскрытия свидетельствуют о том, что он скончался отнюдь не от естественных причин? Хорошо. Ну, а теперь: ничего не просачивается в прессу, понимаете? Больница обязана оповестить ФБР. ФБР докладывает генеральному прокурору. А генеральный прокурор представляет донесение Большому Человеку. А потом Большой Человек велит своему главе национальной безопасности, великому Роджерсу П. Фэнкоку, подать сюда посла Дин-Дона — мигом, сию же секунду, — чтобы тот объяснил: что, черт возьми, позволяет себе его страна, убивая Далай-ламу прямо на больничной койке, в Кливленде, штат Огайо?

— Ну, а Дин-Дон — после того, как санитары «скорой помощи» приводят его в чувство, — разумеется, станет все отрицать. Яростно отрицать. Я бы на его месте тоже так отрицал. Ладно, не важно. И тут вы перегибаетесь через стол и влепляете ему парочку пощечин, говоря:

«Убирайся из моего кабинета, жалкий выродок, пособник убийц ламы! И как тебе не стыдно!»

— Он помчится к себе в посольство, весь в поту, начнет звонить в Пекин и кричать: мол, что за чертовщина, у них тут есть улики, оказывается, это мы его убили! Пекин скажет: «Не трусь. Мы его не убивали».

— Потом Большой Человек звонит президенту Фа и говорит ему: «Это же черт знает что! Вам должно быть совестно. Но знаете что? Давайте не раздувать скандал вокруг этого: мы вышлем вам „Федерал-экспрессом“ останки, а вы устроите ему погребение в Лхасе, чин чином». После чего он вешает трубку.

— Ну, а Фа — может быть, он ловится на эту удочку, а может быть, и нет. Зато теперь у него есть повод вызвать Ло на ковер — перед всем Постоянным комитетом — и задать ему хорошенькую взбучку: «Глядите, что вы натворили! Ваше счастье, что Белый дом решил не раздувать скандал. Вы уволены! Давайте сюда ваш ярлык и ваш ‘блэкберри’». Ло может отрицать все что угодно, это уже не важно: перевес будет на стороне Фа. Для него это повод устроить чистку. Фа остается при власти. Его Святейшество получает достойные похороны на родине, Китай демонстрирует великодушие, и весь шум утихает. Ну, что скажете, Рог? Рог, старина, вам что — плохо?