Апология чукчей - Эдуард Лимонов

Теперь на свадьбы арендуют длинные лимузины-сороконожки, где, видимо, внутри передвигаются согнувшись, пока доберутся до своего места. Едут, если в Москве, то на Красную площадь, на Воробьевы горы — пейзаж оттуда поганый, бараки какие-то видны, а если в Питере, то едут к памятнику Петру I, к Медному всаднику. В годы моего детства брачующиеся в предместье Харькова, называемом Тюрина Дача, приезжали к пруду с минеральной водой, и жених при полном параде, черный костюм, галстук, взбирался на самый верх на вышку и прыгал в воду. За больных прыгали родственники. Сильная была такая традиция.

На свадьбах все напиваются и творят безобразия. Наутро чувствуют угрызения совести. Я был на свадьбе, где за одним длинным столом сидели мусульмане и пили морс и чай, а за другим — русские с водкой. И ничего, отпраздновали, в кафе на территории МГУ.

Раньше водоразделом, чертой оседлости, была армия. До армии обыкновенно парни не женились. Приходили из армии, тут-то, изголодавшись, и женились. А до армии редко кто рисковал, чтобы оставить юную жену на три года без присмотра. Это всё была народная жизнь. А народная жизнь всегда практична и учитывает человеческие слабости. По-научному народная жизнь называется «традиционализм».

Традиционализм был удобен для среднего человека. Брак обеспечивал мужу и жене обильный секс, если они этого хотели, и детей, необходимых для поддержания государства. Все были довольны и терпели, если вдруг не всегда были довольны или не совсем. Всё же лучше, чем рыскать в поисках партнеров и женщине и мужчине.

Особые люди: обыкновенно художники, поэты, актеры — жили менее традиционно, либо совсем нетрадиционно: успевали за жизнь побывать в нескольких брачных союзах, разводились, женились заново. Их называли «богема», по имени области в Чехии, откуда пришли в Россию и Европу цыгане. Впрочем, цыгане пришли не только оттуда.

Сейчас живут иначе. Раньше были «традиционалисты» и лишь немногие «богема». Сейчас все «богема» и лишь немногие живут законом, данным Адамом и Евой, то есть «традиционалистов» значительно преуменьшилось. Нравы стали такие, что брак стесняет многих. Скольких? У меня нет статистических данных, но, глядя вокруг себя, я обнаруживаю большое количество неудавшихся, распавшихся браков и лишь небольшое количество состоявшихся, то есть осуществленных: есть дети, брак длится.

На вопрос, обязан ли мужчина жениться, мой ответ: мужчина обязан иметь детей. Несомненно. Что касается брака, то мои современники, да и я сам, часто путаем брак с вожделением, с плотской любовью. И когда она проходит (а рано или поздно, через два, либо дважды два, или больше лет, любовь всё же проходит), то, по нашему мнению, двоим бывшим возлюбленным вместе уже нечего делать. А надсмотрщика Бога над нами нет. И государство смотрит в сторону. Поэтому темпераменты раскаляются, союзы разрываются. Конец love story — конец брака.

В Австрии судили маньяка Фритцля. Ему семьдесят три года. Он изнасиловал впервые свою дочь, когда ей было одиннадцать лет. Когда ей исполнилось восемнадцать лет, он поместил дочь в подвал, где продержал ее двадцать четыре года, в прошлом году ее освободила полиция. Это как же надо вожделеть собственную дочь, чтобы насиловать ее тридцать один год подряд! Это история насилия, но и love story с его стороны. Фритцль получил за свою звериную любовь пожизненное заключение. А вы говорите — «брак»! Она родила ему в подвале семерых детей!