В будущем году - в Иерусалиме - Андре Камински

День 14 сентября 1911 года значится в анналах моей семьи в числе памятных дат. В Нью-Йорке братья Камински с разгромным счетом проиграли сборной команде Филадельфии финальный матч чемпионата Америки. В Киеве известный террорист Дмитрий Багров застрелил российского премьер-министра Петра Столыпина, самого ненавистного в России человека. В Вену скорым поездом из Галиции в числе других пассажиров прибыло семейство Розенбахов с целью начать в столице Австрийской империи новую жизнь с чистого листа. На плече Лео висел тяжелый деревянный штатив, на котором была закреплена допотопная фотокамера — единственный капитал всей семьи. Бывший придворный фотограф велел обеим женщинам своим, не двигаясь с места, постоять на лестнице главного вокзала столицы, чтобы он мог запечатлеть для семейной истории торжественный момент прибытия на новое место.

С юных лет гонялся Лео за сколько-нибудь важными историческими моментами. Вначале — состоя на службе у Людвига Второго Баварского, затем — как компаньон своего придурковатого брата, а теперь — как вольный художник, пристраивая штатив перед зданием венского вокзала.

— Мальва, милое дитя мое, сними наконец с головы соломенную шляпку. Сегодня мне не нужны тени на твоем прелестном личике — сегодня, по крайней мере. И ты, Яна, будь так любезна, обопрись непринужденно на твой зонтик. Отлично! Так будет превосходно. Теперь мы, пожалуй, готовы. Итак, мы находимся в самом сердце мира. На берегу прекрасного Дуная. Здесь живет и трудится наш любимый кайзер Франц-Иосиф, храни его Бог! Пожалуйста, дамы, глубокий вдох и… Улыбаемся!

* * *

«17 сентября 1911 года.

Который день не оставляет меня в покое один и тот же сон. Будто, прогуливаюсь я по улицам. Бесцельно и до смерти влюбленная. Вдруг чувствую на себе пристальный взгляд таинственного незнакомца. От этого взгляда я вся покрываюсь гусиной кожей. Силюсь позвать незнакомца, но имя его всякий раз ускользает из моей памяти. Оно крутится на моем языке, но едва я хочу произнести его, соскальзывает с языка и куда-то проваливается. Потом вновь приходит мне на ум, но всякий раз голос мой отказывается его произносить, и я не в силах окликнуть этого человека. При этом, я точно знаю, кто он: конечно же — это он, он, мой единственный, мой возлюбленный! Тот самый Божьей милостью авантюрист, который только здесь, в благословенной Вене, в этой фата-моргане, и может процветать.

Улицы сверкают, будто позолоченные. В тысячах окон играют искрящиеся блики. Никто никуда не торопится, но все жаждут иллюзий и приключений. За проходящими мимо женщинами степенно тянутся пышные шлейфы восхитительных ароматов. Мужчины, будто влекомые призраком, то и дело оборачиваются и тянутся за каким-нибудь из них. У всех — уйма времени. Облака сладострастия буквально свисают с крыш.

Здесь я встречу его. В этом я теперь уверена. Когда я медленно иду по улицам Вены, я чувствую это кожей, кончиками пальцев. Я отчетливо вижу его профиль за каждым кустом, за каждой изгородью. Я слышу его, я чувствую, как он целует мои ладони.

Уличные певцы напевают сентиментальные песенки, и слезы подступают к моим ресницам. Пусть это смешно, но это так.

Я любуюсь витринами на Кэрнтнерштрассе, фантастическими шляпками на Кольмаркт, божественными одеждами на улице Грабен, и меня не покидает чувство, что повсюду он следует за мной — шаг в шаг!

Из дверей кофейни доносится сладкое блаженство: „Господин официант, чашечку меланжа, пожалуйста!“ Или: „Мне чашечку капуцинера!“ Или: „Пожалуйста, мокко со сливками…“ Здесь я лакомлюсь крохотными пышками, там — кусочком пирога с повидлом, и при этом кто-то пристально наблюдает за мной.

Возможно, все это мне только кажется. Может быть, ощущения мои происходят оттого, что не он меня, а я его ищу. Но я уверена: он здесь. Он где-нибудь скрывается. В одном из этих несравненных зданий. За алебастровым столиком у Куглера, Демеля или Захера…

Я так влюблена, что потеряла счет времени — ночь теперь или день? Я брожу бесцельно по аллеям Пратера, мимо Большого колеса, подхожу к знаменитому Ватченману, осматриваю Русские горки. По ним лихо колесит маленький вагончик. Я готова поклясться, что заметила его сидящим в этом вагончике из замка привидений. Он это — честное слово — он! А рядом с ним — ангелочек с грустными глазами.

„Хеннер, — кричу я, — увидь же меня наконец! Вот она — я…“ Он поворачивается в мою сторону. Жутко чужой… Ему кажется, я сошла с ума…