Родной берег - Уильям Николсон

– Не то чтобы ты что-то из этого не видел, – улыбнулась она.

Ларри снял рубашку и носки, оставшись в натянувшихся трусах.

Нелл уселась на кровати в той же позе, что прежде в рисовальном классе.

– Помнишь?

– Да, – ответил он, – да.

– Ну, тогда иди сюда.

Он упал в ее объятия и крепко обхватил обнаженное стройное тело.

– Господи, Нелл, – шептал он. – Господи, как ты прекрасна.

– То, что мы делаем, уже грех?

– Пока нет. Но вот-вот будет.

– Я хочу заняться с тобой грехом, Лоуренс. Хочу, чтобы у тебя появилось желание заняться им со мной.

– Оно есть. Есть.

Ее пальчики продолжали ощупывать его член, поглаживая, заставляя сходить с ума от возбуждения. Потом она взяла его ладонь и положила себе между ног.

– Потрогай там, Лоуренс!

Рука ощутила щекочущее прикосновение волос, потом – влажную мягкость. Нелл прижалась промежностью к его ладони.

– Это все – тебе!

– О господи, Нелл, – простонал он, чувствуя, как кровь клокочет в венах.

Волшебство ее прикосновений стерло все мысли. Ларри знал лишь, что полностью одержим желанием и что она утоляет это желание – волшебно, щедро, необъяснимо.

– Боже, ты прекрасна, – повторял он.

Нелл прижималась к нему, доводя почти до безумия.

– Мы займемся этим, Лоуренс? – мурлыкала она. – Займемся?

– Я не ожидал, – бормотал он, – у меня нет…

– Об этом не волнуйся. Я обо всем позаботилась. – Сжав его член в ладони, она провела им по промежности. – Так мы займемся этим, Лоуренс?

– Да, – шептал он, – да.

– А разве католическая церковь не говорит, что это грех? – Да, – выдохнул он.

– Грешно меня трахать.

– Да.

– Но ты все равно хочешь меня трахнуть, Лоуренс.

– Да, – зарычал он.

– Если ты меня вдуешь, Господь тебя накажет, Лоуренс!

– Плевать.

– Господь тебя не накажет, если ты меня любишь.

– Я люблю тебя, Нелл. Я люблю тебя. Люблю тебя.

Он чувствовал, как с каждым повторением этой фразы, с каждым ударом пульса, с каждым повторением этого грубого слова любовь нарастает и крепнет, пульсируя во всем теле нестерпимым восторгом. Принимая его все глубже, она шептала: «Вдуй мне, Лоуренс. Вдуй мне».

И вот он уже внутри, окутанный сладким теплом, и понимает, что больше не может сдерживаться. Желание полностью овладело его существом и ищет возможности взорваться, вырваться наружу.

– Не могу, – бормочет он, – не могу…

– Давай, Лоуренс, – шепчет она в ответ. – Давай. Давай.

Он ныряет в нее и выныривает и ныряет снова, чтобы в следующий миг едва не потерять сознание от нестерпимого наслаждения, пронизавшего все тело.

Теплыми ладонями она гладит его по спине:

– Тише, тише.

– О Нелл.

– Тебе понравилось?

– О господи! Как в раю побывал!

– Я рада. Я хотела, чтобы тебе понравилось.

Он лежал на ней, беспомощный, обессиленный, бесчувственный, покуда бешено колотящееся сердце не вернулось в привычный ритм. А потом бросился целовать ее – горячо, восхищенно и благодарно.

– Ты чудесная, великолепная, ты совершенство.

– Милый Лоуренс.

– Я ни с кем и никогда подобного не испытывал.

– Это потому, что ты благочестивый католик.

– Больше нет.

– Католик, католик. Это ничего не меняет. Исповедался, и все.

– Но я бы хотел повторить.

– Конечно, повторим, – заверила Нелл, – это только начало.

Она накинула его халат и отправилась наверх в общую ванную. Ларри медленно одевался в зеленоватом свете комнаты.

– У тебя ведь и до этого были парни? – спросил он Нелл, когда та вернулась и стала надевать белье на стройное тело.

– Если и были, то что?

– Ничего, я только рад, что ты выбрала меня.

Ларри в самом деле не ревновал ее к тем, кто был в прошлом. Он испытывал лишь громадную благодарность за то, что эта благодать выпала и ему.

– В шестнадцать у меня был парень, – призналась она. – Не парень даже, мужчина. Многому меня научил. Ему нравилось, когда я грязно выражаюсь. Добрый был.

– Что с ним случилось?

– Война. Он умер.

Это поразило Ларри – и обрадовало. Как ужасно пережить и любовь, и утрату в ранней юности! Зато теперь Нелл полностью принадлежит ему.

– Как грустно!

– Мне тоже было грустно, – улыбнулась она, – но теперь есть ты.

– Но почему – я? Такая красавица, как ты, может заполучить кого пожелает.

– Нашел красавицу, – отмахнулась Нелл. – Но ты прав. Если я захочу мужчину, я заполучу его. С мужчинами сложностей нет. А вот с хорошими людьми – сложнее. Мне кажется, что ты хороший человек, Лоуренс.

– Потому что я католик?

– Потому что ты добрый. Большинство людей злые. А ты нет.

– Ты прекрасна, Нелл.

– Потому, что я дала себя трахнуть!

– Нравится мне, как ты говоришь это слово.

– Слово? – ехидно ухмыльнулась она. – Что за слово, Лоуренс?

– Трахнуть. – Он покраснел.