Почти ангелы - Барбара Пим

– Мама должна открывать цветочную выставку, – объяснил он. – Обычная история: устроители рассчитывали заполучить актрису или еще какую-нибудь знаменитость, а в итоге им пришлось вернуться к тому, что можем предоставить мы. Но у нас всего двадцать минут до начала. Ты ведь не пойдешь вот так, мама? – добавил он возмущенно.

– Шляпу, наверное, надену, – равнодушно ответила миссис Моллоу. – Мою серую. Она висит в коридоре.

Теперь они стояли в небольшой комнате, которую Джайлс использовал под кабинет и в которой вел дела поместья. Оглядываясь по сторонам, Том подумал, как мало тут изменилось со смерти отца. Старое жесткое кресло, из которого лезла набивка, так и не починили. Письменный стол забит счетами, квитанциями и бланками многолетней давности. На столе – открытая охотничья книга Джайлса, где размашистым ученическим почерком записано, в какой день он подстрелил столько-то фазанов, куропаток и голубей. Со стен смотрели все те же чучела заячьих голов и кривенькие охотничьи гравюры. Тому чудилось, что перед ним некий феномен культуры, столь же чуждой ему, как любые, какие он видел в Африке. Он вообразил себе, как радовалась бы дому Кэтрин, как ее яркие глаза выхватывали бы ту и эту деталь, ничего не упуская. Теперь он жалел, что не привез ее сюда, не показал ей свой дом.

– У тебя руки в земле, мама, – продолжал Джайлс тем же раздраженным тоном. – Ты ведь по крайней мере помоешься?

Миссис Моллоу безразлично посмотрела на руки.

– Да, наверное, надо, – признала она. – Где ваш дядя? Он готов с нами идти, если вообще собирается?

– Пойду посмотрю, – предложил Том.

– Найдешь его в малой гостиной, – сказал Джайлс.

И действительно, Том нашел дядю в малой гостиной, где тот в полутьме смотрел спорт по телевизору, – аппарат занимал центральное место в комнате, ни дать ни взять языческий алтарь. Зеленые плюшевые шторы были задернуты, не пропуская никакого света, если не считать маленького лучика, который все-таки пробрался и лег прямо на престарелого мужчину с военной выправкой и белыми висячими усами.

– Привет, дядя, – весело произнес Том. – Разве ты не собирался с нами?

– А вот и ты, Том, мальчик мой! Когда ты приехал? Думаю, я все-таки с вами не пойду. Слушать речи Наоми – развлечение не в моем вкусе, – хмыкнул он. – А кроме того, не хочу пропустить женскую программу в три часа. На этой неделе нам покажут, как выбирать хороший оковалок, исключительно полезно. Разумеется, это для молодых домохозяек, новоиспеченных жен – наверное, их так можно назвать, – у которых еще нет опыта в подобных делах.

Из комнаты Том вышел довольно опечаленный. У него возникло ощущение, что его дядя – своего рода узник или жертва, положенная на алтарь телевидения, которое требует постоянных жертв.

– Гарви не пойдет? – спросила миссис Моллоу, увидев Тома. – Так я и думала. Лучше нам пошевеливаться.

Теперь Джайлс принялся критиковать внешность Тома: по всей очевидности, его синяя вельветовая куртка и серые фланелевые брюки не подходили для парадного случая.

– Ты должен помнить, – говорил брат, – что на тебя будет устремлено множество глаз. Невзирая на всякие перемены, мы тут все еще сливки общества.

Миссис Моллоу нашла в рогатой стойке для зонтов раскладную трость-сиденье.

– Можешь взять вот это, – предложила она.

– Эмблема ранга, – откликнулся Том, – но не слишком высокого. Только вождю позволено носить ожерелье из зубов леопарда.

– С ней ты и правда выглядишь чуть лучше, – серьезно ответил Джайлс. – Разумеется, мы встретимся с Фелисити и Элейн. Дейлы сейчас нет в городе. Ты ведь помнишь Элейн?

Они поехали в пикапе по дороге, по которой Том прошел меньше часа назад.

– Да, помню, – откликнулся Том. – Должен тебя поздравить с помолвкой. Как по-твоему, тебе по карману жениться?

– Ну, у девушек в той семье есть собственные деньги, – напомнил ему Джайлс. – К чувствам это большого отношения не имеет, но в нашем случае определенно не помешает. Мы сможем многое сделать. Мама с дядей перейдут в сторожку, но, конечно же, сад останется маме.

– Надеюсь, в сторожке найдется подходящее место для телевизора, – сказал Том.

– Да, да, там есть недурная комнатка, – небрежно ответила миссис Моллоу. – Ну вот мы и на месте, и мэр уже нас ждет. Возможно, тебя заинтересует наша скромная церемония, Том, – сухо добавила она.

Они вошли в большой шатер. Внутри было очень жарко и пахло лесом, теплой парусиной и людьми. Гул разговоров замер, когда в дальнем конце на небольшом подиуме появились миссис Моллоу и ее свита. Том и Джайлс остались стоять внизу, не слушая речь матери, которая была путаной и бессвязной, – по всей очевидности, ей не пришло в голову подготовиться заранее. Но поскольку она относилась к сливкам общества и была хорошо известна своим слушателям, не имело значения, что она говорит.

Том оглядывался по сторонам, выискивая знакомых, но все лица казались лишенными индивидуальных черт: мужчины – обветренные и пышущие здоровьем или бледные и обеспокоенные, в соответствии с родом занятий, женщины – молодые или пожилые, но все в светлых летних платьях и соломенных шляпках, украшенных различными искусственными цветами и фруктами. Где-то под ногами, наверное, сновали дети, но Тома они не интересовали. Должны же Элейн с сестрой Фелисити как-то выделяться в толпе или мы действительно дошли до той стадии, когда все женщины выглядят одинаково, вне зависимости от того, где покупают одежду?

– А вот и ты, Том, – произнес знакомый голос, награждая его, судя по всему, фирменным местным приветствием. – Разве ты меня не узнаешь?

– Элейн?! – Он взял ее руку и надолго задержал в своей. – Я тебя высматривал.

Одета она была, как и все тут, в цветастое шелковое платье, белую шляпку и перчатки, но нитка жемчуга на шее и жемчужные сережки в ушах скорее всего были настоящими. Она была белокожей, довольно пухленькой молодой женщиной одних лет с Томом, с веснушками и, как принято говорить, «ясными» серыми глазами.

Они стояли у столика, где выставлялись ягоды и фрукты: горки малины и слив были красиво выложены на листьях. Ткань шатра отбрасывала на лица зеленоватый отсвет, придавая празднику сказочную атмосферу, точно они находились под водой или в лесу.

– Ты так давно не был дома, – сказала она, но без тени упрека.

– Да, хотя приезжал на выходные от случая к случаю, но, кажется, в прошлый раз ты была в отъезде.

– Я написала тебе на прошлый день рождения, ты получил мою открытку?

– Да, спасибо.

Теперь он вспомнил: это была не открытка, а очень длинное письмо, полное повседневных мелочей, которые бывают либо ах как увлекательны, либо ах как утомительны, в зависимости от чувств, которые испытывает к автору получатель.

– Ты не ответил, поэтому я и спросила. Наверное, был занят.

– Да, проходили выборы нового вождя, потом волнения среди рабочих на плантации, потом нас на шесть недель отрезали дожди и… еще много чего разного.