Наречия - Дэниэл Хэндлер

— Заправка будет через пару минут, — сказал Стивен. — Если они, конечно, отпускают бензин в канистру. Потому что кто знает, какие у них правила после катастрофы. Вдруг нам откажутся продать канистру бензина. После катастрофы у нас жуткая неразбериха. Народ творит что хочет. Ну, сама знаешь, бей евреев, отбирай у них деньги, а самих поджигай — пусть горят себе синим пламенем.

— Ты, случайно, не сидишь на наркотиках?

— Сижу? Разве на них сидят? — ответил Стивен и открыл рот с зажженной сигаретой, чтобы выпустить на волю смешок. От Аллисон не скрылось, что смешок был из разряда тех, что обозначают одновременно и скрытое извинение, и намек: мол, пора сменить тему разговора. Она знала немало Стивенов, но этот Стивен был первым, который усмехался таким смешком, начиная с того самого времени, когда она училась в школе. Тот Стивен сказал, что хочет пригласить Аллисон на маскарад, а потом вместо нее пригласил Лайлу. Или все было с точностью до наоборот. Аллисон запомнилось только выражение ее лица, когда они с Лайлой вдвоем ждали его у черного хода возле уродливой стенной росписи, которую они нарисовали для мисс Уайли. Наверное, была среда, потому что, когда они приехали в Еврейскую школу, кровь на рукаве у Лайлы вызвала настоящую сенсацию. Побить того Стивена оказалось просто, ну совершенно просто.

— Гляди, — сказал он, и на какое-то мгновение Аллисон подумала, что они доехали до заправки, однако снаружи ничего не было видно. — Гляди, — повторил Стивен и протянул руку к ее подбородку. Не прилагая особых усилий, он повернул ей голову, чтобы Аллисон посмотрела в его сторону. — Я имею в виду выражение лица. Не смотри на меня так, прошу тебя. А лучше расскажи мне что-нибудь, что угодно, первое, что придет в голову. Например, сон. Скажу честно, нынешняя ночка для меня не подарок.

— Для меня тоже, — произнесла Аллисон и постаралась отвести подбородок чуть в сторону.

— Именно это я и хочу сказать, — гнул свою линию Стивен. — Нам с тобой нет резона вести себя как посторонним людям.

— Уговорил, — согласилась Аллисон, а потом вновь произнесла: — Уговорил. Тогда скажи мне, что у тебя с ногой. Почему ты хромаешь.

— Я ушиб ногу, — солгал Стивен, — но я не это имею в виду. Ты ведь сейчас флиртуешь со мной. По-моему, внешне ты очень даже ничего. Ну ладно, давай говори, что хочешь.

Песня промурлыкала второй куплет. То есть они дошли до второго куплета. Хотя кто знает, может, это был уже припев, в котором певец утверждает, что не отпустит вас от себя, даже если вы будете настаивать, — и не надейтесь. Аллисон никогда не нравилась эта песня — в отличие от Лайлы, которая готова была слушать ее до бесконечности, постукивая ослабевшими пальцами по рулю — до тех пор, пока ей не запретили водить машину. Как жаль, что сейчас она не с Лайлой, что это не та ночь, когда они с ней катили куда-то по хайвею. То ли им надо было на какую-то вечеринку, то ли они просто наматывали мили по городу и ревели.

— Как бы мне сейчас хотелось быть в другом месте, — сказала Аллисон. — Только не здесь.

— Да ладно тебе, — произнес Стивен, вытащил кассету из магнитолы и — Аллисон отказывалась верить собственным глазам — швырнул ее в окно автомобиля. В этот самый момент из динамика раздался мужской голос, который заговорил про то, что он-де эксперт.

— Я эксперт, — заявил эксперт. — У меня по этой теме несколько ученых степеней.

— Ясно как божий день, что мы с тобой перепихнемся, — произнес Стивен. — Чтобы это понять, не нужно никаких степеней. Думаю, тут мы можем быть честны друг с другом.

— Послушай, — спросила Аллисон, — ты действительно выбросил кассету в окно?

— Это не твоя кассета, — произнес Стивен и довольно осклабился. Между зубов у него мелькнуло что-то черное — то ли черным был зуб, то ли этот самый зуб отсутствовал, и Аллисон неожиданно со всей ясностью осознала, что никогда не узнает, что там такое на самом деле. Она тихонько сбросила с ног туфли Лайлы, и те с легким стуком упали на рассыпанные по полу машины кассеты. Она была готова. Если понадобится, она бросит эти песни и даже эту машину — правда, машина не ее. У евреев это в крови — потихоньку, незаметно и, главное, быстро слинять из города. Потому что неизвестно, когда ситуация в очередной раз обернется против евреев, но как только такое происходит, бог мой бог мой бог мой, ты знаешь, что день настал. Аллисон увидела на повороте пятнышко красного света — словно призрак — и тотчас поняла, что в ее будущем настал момент, когда слово «сдержанная» к ней больше неприменимо.

— Все, с меня хватит, — сказала она.

— Разве я не говорил то же самое? — произнес Стивен. — Давай просто перепихнемся. Можно поехать к тебе или ко мне, как хочешь. Утром решим, что делать с моей машиной. А сейчас давай на все забьем, пока мы с тобой впереди.

— Позади! — воскликнула Аллисон, причем очень и очень громко, и Стивен моментально стрельнул глазами в зеркало заднего обзора. — Давай забьем, пока мы позади.

И машина, машина Лайлы сбросила скорость и замерла у обочины. Дверь распахнулась, и внутрь тотчас проник ночной воздух. Аллисон босиком вышла на гравий, а может, и на битое стекло, и сделала пару быстрых шагов по чьему-то газону.

— Разумеется, следует ждать очередную катастрофу, — вещал тем временем эксперт. — Или вы думаете, что это первый и последний вулкан, и больше мы о нем не услышим? Давайте не будем начинать с того, сколько людей по причинам, которые я только что перечислил, ненавидят свободу.

— Что? — вскричал Стивен. — Мы еще не приехали! Ведь это не моя машина!

Где-то позади на земле валялась сломанная кассета, но, как я уже сказал, Аллисон она никогда не нравилась. Потому что это была кассета Лайлы. Что касается ее, Аллисон, то она уж как-нибудь проживет и без кассеты. Разумеется, Аллисон не способна была заглянуть далеко в будущее. Собственно говоря, никто из нас не способен. В этой книге потому действуют только молодые люди, что я сам еще довольно молод. Я не знаю, что такое любовь для тех, кто уже немолод, и в каком возрасте больнее всего разбиваются сердца, и что с ними потом бывает, заживают они, или же, как я подозреваю, люди так и остаются жить с разбитыми сердцами, несмотря на то, сколько произошло катастроф.

— Ведь это даже не моя машина! — повторил Стивен. — Это даже не моя машина, и у меня есть один вопрос. Как ты собираешься добраться до дома, если ты не хочешь добраться до дома вместе со мной?

У Аллисон тоже имелся вопрос.

— Откуда мне знать? — крикнула она и широко развела руками, однако в этот момент эксперт воскликнул «О боже!», и программа прервалась рекламной паузой. Но Аллисон точно знала, что и как. Потому что хотя впереди нас и ждут новые катастрофы, нет смысла избегать те из них, что уже произошли, когда вы застряли где-то посреди ночного шоссе.

— Я поймаю такси! — заявила она. — Как я сразу не подумала!

— Ха! — усмехнулся Стивен. — Ты отдаешь себе отчет в том, что творишь?

И он кашлянул, так и не вынув изо рта сигареты, и в какой-то момент можно было подумать, будто он произнес «воистину».