Уходили из дома. Дневник хиппи - Геннадий Авраменко

Обнаружил, что кончается мангупский лимонник. Взял бутылек с водой и побрел на Сосновый. Нарвал два пучка, чудом не выгоревших на лютом солнце. Долго колебался, и все-таки пошел к нычке, с которой свалился десять дней назад. Сел, ноги свесил. Прислушался к себе, но никаких подсказок или намеков не услышал. Перекрестился и полез вниз. Недолгий спуск дался на этот раз легче, но сердце перестало выпрыгивать, только когда я устроился, поджав ноги, в пещерке.

Несколько часов пролетели, как двадцать минут. Почти закатившееся солнце светило прямо в лицо, воды не уменьшилось в бутылке ни на каплю, ни одна самокрутка не была выкурена. У меня было смутное ощущение, что я знаю всё. То есть не всё, конечно, но чувство увеличившегося объема памяти присутствовало точно. Я знал, что мне что-то показали, но не мог вспомнить подробностей. Знание это не давало мне ничего, кроме уверенности, желания жить, нужности какой-то. Не знаю, как все это здесь работает, но никогда больше не скажу о Мангупе и на Мангупе слов «не может быть» и «не верю».

Все может быть. Верю. Знаю.

Легко вскарабкавшись наверх, я наполнил закатным воздухом легкие и заорал как подорванный. Полежал в стерне. Успокоился.

Вечером тусовались в Харьковской, варили «молоко». Ночью его, соответственно, пили. Легли на траву, подальше от обрыва, развели костер. Вперло всех очень достойно. Наташка Сладкоежка во все горло вопила, что она сползает с планеты Земля; лихорадочно пытаясь удержаться на ней, цеплялась за траву. В какой-то момент мне тоже показалось, что я начинаю сползать. Пришлось воткнуть в землю посох и держаться за него. Рома Муха полностью ушел в себя — не моргая, глядел на огонь и никак не реагировал на внешние раздражители. Костик Саратовский спал, Доброволец гнал. Неизвестно откуда взявшиеся панки тупо ржали. Обхватив посох, я зачем-то пытался сопротивляться кайфу и усилием воли пытался привести разбухший за сегодня мозг в порядок. Однако вскоре мне это надоело. Тем более что совсем рядышком со мной присел улыбающийся заяц средних размеров, и я переключил все внимание на него. Потом, аккуратно вытащив посох, я за этим зайцем принялся гоняться и, что удивительно, поймал его! К сожалению, заяц оказался пустым полиэтиленовым пакетом и, соответственно, абсолютно несъедобным.