Casual - Оксана Робски

— А я был уверен, что найду тебя здесь.

Теперь пожала плечами я. Пренебрежительно.

— Я хочу убить Вову Крысу, — сказала я.

Наши плечи двигались так же часто, как в национальномеврейском танце под песню «Хава нагила».

В ответ его плечи двинулись равнодушно.

— Ты мне поможешь? — уточнила я.

— Не смогу. — Он уверенно мотнул головой, и яувидела в его глазах искреннее сожаление. — Мне сейчас в таком делезасветиться нельзя.

— Почему?

Его плечи качнулись загадочно.

— Так… А тебе срочно?

— Срочно. — Я кивнула ему как телефонисту,принимающему телеграмму.

— Не могу.

Заявление банка об отторжении собственности на основаниидоговора о залоге уже легло на стол судебного исполнителя. О чем мне прислалиуведомление. Попросили расписаться. Видимо, я могла идти собирать вещи.

Мой дом за три с половиной миллиона продавался, чтобыпогасить банку задолженность в сто двадцать тысяч. Невероятная глупость.

Надо было позвонить Вадиму и одолжить у него эти деньги.

А чем отдавать?

А если он откажет? Как унизительно пережить подобный отказ!

Я думала о своем директоре Сергее. Букашка, которую вовремяне раздавили, потому что лень было шевельнуть ногой, отложила личинки. И теперьони сожрут весь огород. У меня не было на него зла — только равнодушноепрезрение.

Такие деньги, конечно, есть у Вероникиного Игоря. Япредставила, как приеду к нему и он будет насмешливо на меня смотреть, закинувноги на стол. Лучше уж продать дом.

Есть еще Катин олигарх. К нему с такими просьбамиобращаются, наверное, по нескольку раз в день.

Есть Ванечка, который в силу своего английского менталитетане представляет, как можно одолжить столько денег.

Есть мои бриллианты. Но кому их продать?

Начать одалживать деньги — значит признаться в своей деловойнесостоятельности. Предательство Сергея — тоже несостоятельность. Не надо былоделать так, чтобы от одного человека зависело решение всех вопросов.

Я ходила из комнаты в комнату, и моя филиппинка ускользалаот меня с завидным упорством.

Если бы Серж был жив! Я так устала от необходимостипринимать решения. С ним я могла бы быть страусом и засунуть голову в песок. Аон бы разбирался с этими закладными.

Если бы Серж был жив, он бы нянчил сейчас своего сына исмотрел на Светлану теплыми, благодарными глазами. А вдруг он и вправду еелюбил?

Как только я оделась, филиппинка оказалась у входной двери ис вежливой улыбкой попрощалась со мной. Платье с длинным фартуком от«Мажордома» делало ее похожей на героиню мексиканских сериалов.

Я не предупредила Светлану о своем приезде.

С запоздалым сожалением подумала о том, что надо было купитьребенку игрушку.

Светлана была растрепана, и мне показалось, что она вряд лисегодня умывалась. Ребенок истошно орал в Машиной кроватке.

— Ты можешь посидеть с Сережей несколько часов? —Она умоляюще посмотрела на меня.

— А что ты хочешь? — Я немного испугалась такойперспективы.

— Он сопливит, с ним нельзя на улицу. — Она готовабыла расплакаться. Я не понимала, почему она не успокаивает ребенка.

— Тебе что-то нужно купить? — уточнила я.

— Нет. — Из ее глаз хлынули слезы. — Яустала! Я замурована здесь в четырех стенах!

Она затравленно огляделась вокруг.

— Успокой ребенка, — сказала я.

— Не буду! — Светлана перешла на визг: онабросилась на расстеленную кровать и стала колотить по подушкам. — Пустьорет! Мне все равно! Он орет круглые сутки!

Я аккуратно достала Сережу из кроватки. Его тельце в моихруках напоминало мне куклу хорошего качества.

— Ну-ну, малыш, — просюсюкала я, а рукивспоминали, как нужно держать ребенка, — успокойся, все хорошо.

Приговаривая таким образом, я кружилась по комнате.

Ребенок замолчал и доверчиво устроил головку у меня наплече.

— Смотри, как мама расстроилась. Она у нас такаякрасивая. Собирайся! — это я обратилась к Светлане.

— Куда? — проговорила она сквозь слезы. Одеялосползло на пол, ее волосы спутались, глаза опухли. Она представляла собойжалкое зрелище.

— Поедем знакомиться к бабушке с дедушкой, —сказала я неожиданно для себя.

Светлана ойкнула и недоверчиво уставилась на меня.

— Давай, давай! — подбодрила я ее. — Толькоприведи себя в порядок.

На это ушло полчаса.

— Тебе же мама помогала? — спросила я Светлану,когда она устроилась у меня на заднем сиденье с Сережей в переносной люльке.

— Она у моего брата. У нее от крика давлениеподнимается.

Она то и дело поправляла что-нибудь в люльке ребенка.

«Не волнуйся, — хотела сказать я, — он импонравится». Но промолчала.

Дверь открыла свекровь. Увидела меня, радостно всплеснуларуками.

— Как вы? — нежно спросила я.

— Да… — Она махнула рукой. Слеза блеснула на ее лице,но она тут же отвернулась. — А это кто у нас такой хорошенький?

Пока Светлана доставала Сережу из его одежек, я увлекласвекровь на кухню. Там же смотрел телевизор ее муж. Он кинулся мне навстречу.

— Кто к нам приехал!

Я закрыла за собой дверь.

Свекровь непонимающе поглядывала на меня

Мне показалось, что всю свою жизнь я жила ради этой минуты.Сказать им, что у них есть их Сережа, а потом умереть.

— Это ваш внук. Его зовут Сергей. — Не уверена,что у меня получилось улыбнуться.

Отец Сержа попеременно целовал то внука, то Светлану. А мамасидела со мной на диване, держала меня за руку, и счастливые слезы катились поее лицу.

— О-го-го! — кричал дедушка, поднимая внука ксамому потолку.

— Спасибо, — шепнула мне свекровь и погладила меняпо голове.

Я все— таки улыбнулась. Им надо было о многом расспроситьСветлану. Я сослалась на какие-то дела и уехала.

Лена болтала по телефону. Она открыла мне дверь, непрекращая монолога ни на минуту.

— … у них там шахматы всякие, астролог раз в неделюприходит, косметолог по вторникам, по четвергам они учатся танцевать, а посредам — готовить блюда бразильской кухни. В субботу — литературный вечер, ивсе читают стихи… потом зарядка…