Короче, Склифосовский! Судмедэксперты рассказывают - Владимир Величко

День промчался незаметно. Вопреки опасениям, исследование упавшего дельтапланериста много времени не заняло, потому что преподаватель куда-то торопился, и посему уже в половине второго мы были свободны. Потихоньку вся наша дружная компашка разбрелась по городу, и в общежитии мы собрались около 19 часов — слегка уставшие, довольные, раскрасневшиеся, причем раскрасневшиеся от разных причин. Быстренько собрали ужин и в той же комнате расселись по свободным местам.

— Ну, что будем делать? — спросил Миша Биттер. — Учить уроки или трепать языки о жизни наши грешные? Мнения, коллеги?

— Еще остается преферанс, — пискнул кто-то, лежащий у стеночки.

— Спать идти! — решительно рявкнул Некто с раскрасневшейся мордой.

— Так, нечего здесь разброд и шатания устраивать! — ответил Самуилыч. — Кто хочет, тот слушает и даже рассказывает, а кто не хочет — пусть спать валит! Кто начинает?

После недолгого молчания вызвался рассказать свою историю Юра Долгин, лицом сильно смахивающий на президента.

— Я расскажу про один, в общем-то, рядовой случай из практики судебно-медицинского эксперта, однако этот случай потянул за собой целую вереницу событий, которые… Впрочем, начну, да? — спросил он и оглядел собравшихся.

— Давай, Юрка… начинай… излагай, — раздались возгласы.

— Не обессудьте, но, рассказывая, я буду ходить, — сказал он и добавил: — Привычка такая выработалась: когда акты диктую — всегда хожу…

— Да ты хоть на голове стой, только излагай разборчиво, — сказал Миша, и Юра начал:

— История эта случилась в 1990 году, в сентябре месяце. Мы тогда в отделении работали вдвоем: я, салага — работал всего второй год после интернатуры, и мой шеф, заведующий отделением — дядечка предпенсионного возраста, часто болеющий.

— И нечего щелкать по горлу, — с некоторой обидой бросил Юрка Сереге Буркову, который с понимающей и ехидной ухмылкой пощелкал пальцем по своему горлу. — Если хочешь знать, я его вообще пьяным никогда не видел. Язвенная болезнь желудка была у мужика. От нее он и умер через три года: язвенное кровотечение… не успели даже довезти до больницы.

Юрка помолчал и продолжил:

— Вот и эта история началась, когда его не было. Пришел я утром на работу, и мне ночной санитар докладывает, что за ночь поступило «два мертвых клиента». Один из них — мужик 50 лет, хватанувший для опохмелки вместо «спиртосодержащей жидкости» уксусную эссенцию, от чего и помер. Другая умершая — девочка 16 лет! — была обнаружена, как написал в направлении участковый, без внешних признаков насильственной смерти. Причем была обнаружена не дома, а у знакомых. Этот факт меня несколько озадачил: люди в таком возрасте, как правило, внезапно не умирают, да к тому же не дома. Я еще подумал: или что-то обострившееся хроническое, или асфиксия, или несчастная любовь с какими-нибудь таблетками.

Первой решил вскрывать труп девушки. Правда, перед этим созвонился с участковым, и тот рассказал, что девушка поздно вечером пришла к своей дальней родственнице и, сказав, что ей плохо, что сильно болит голова, попросилась «полежать». Та, естественно, ее пустила, дала водички, и девушка прилегла на диван. А через полчасика хозяйка заметила, что та не дышит. Вот так! В больнице мне сказали, что эта девушка никогда не болела и на учете у врачей не состояла. В школе она уже пошла в выпускной класс, характеризовалась очень положительно и, кроме того, хорошо училась.

— Вот преимущество района, — перебил рассказчика Самуилыч. — Легко добыть массу информации об умершем, а это много значит! Не то, что в областном городе: зачастую на вскрытие идешь совсем вслепую. Извини, Юра, что перебил, — сказал он, — продолжай…

— …И я пошел на вскрытие. Сначала описал ее добротную одежду: черный тонкий облегающий свитерок, черная же юбка, причем довольно длинная. При этом мы с санитаркой уже осмотренную одежду снимали. Так вот, сняв верхнюю одежду, я глянул на то, что еще осталось, и очень удивился! Вместо обычных плавок или тонких женских трусиков на ней были одеты грубые широкие розовые, и довольно заношенные, рейтузы — правда, чистые, но, опять же, застиранные. Такие обычно носят бабушки, но уж никак не девушки. Моя медрегистратор Леночка Бычкова, услышав это описание, привстала из-за машинки и, разглядев их, сказала: