Мальчик, сделанный из кубиков - Кит Стюарт

Наш поезд уже подали к перрону; посадка в самом разгаре. Мы находим сиденье со столиком, Сэм устраивается у окна и принимается разглядывать закопченные вокзальные сооружения. Эмма вытаскивает из своей видавшей виды полотняной торбы свежий номер «Мэри Клер».

– У тебя все в порядке? – спрашиваю у Сэма.

– А мы будем ехать быстро?

– Да, довольно быстро.

– А ремни безопасности здесь есть?

– Нет, они не нужны.

– А это безопасно?

– Да. Тебе не о чем беспокоиться.

Сэм отворачивается обратно к окну.

Я смотрю на него, на моего маленького мальчика, на его светлые волосы, уже начинающие темнеть, спутанные и взъерошенные, на его распахнутые глаза, перескакивающие с одного непривычного зрелища на другое, на руки, беспрестанно теребящие наушники. Вагон все больше заполняется пассажирами, и Сэм, обернувшись, внимательно их рассматривает, заинтригованный этим странным ритуалом. Звучит предупреждающий сигнал, двери закрываются, колеса со стоном приходят в движение, и вот мы уже едем, набирая скорость, навстречу тускло разгорающемуся дню.

Поначалу Сэм сидит практически неподвижно, уткнувшись носом в окно, и смотрит на пробегающие за окном городские пейзажи. Однако очень скоро новизна проходит, и он начинает беспокойно ерзать: то рисует, то играет на моем айпаде, то разглядывает остальных пассажиров – и все по новой. Не в состоянии усидеть на месте, он подскакивает каждый раз, когда двери вагона открываются и закрываются.

– Мы уже почти приехали, да? – спрашивает он то и дело. – А куда едет та тетенька?

Я заранее нарисовал схему наших действий в столице, вроде тех, что Джоди делает для Сэма на каждый день, с той разницей, что мои художества поистине ужасны. Трафальгарская площадь, здание Парламента, Тауэр и, наконец, музеи. Мы просматриваем его несколько раз; Сэм повторяет последовательность, как будто подбадривая себя. Книжку про Лондон он взял с собой, и мы разглядываем картинки, пока за окнами проносятся бесконечные поля. Потом он на некоторое время пересаживается к Эмме, и та комментирует то, что читает в своем «Мэри Клер», вслух.

– А что же она тогда носит? Он в хорошей форме. О, а я купила себе похожую шляпу, когда была в Австралии. Этот встречается с ней, но она была замужем вот за этим.

Сэм проявляет неподдельный интерес, даже когда Эмма принимается экзаменовать его на знание имен знаменитостей. Когда поезд останавливается в Рединге, в вагон вваливается группка мужчин средних лет с банками пива; в полный голос новые пассажиры обмениваются несмешными шутками. Сэм немедленно перебирается ко мне и вцепляется в мою руку. Так мы и едем до самого конца.

Лондон встречает нас привычным хаосом на вокзале Паддингтон. Там шумно и многолюдно, в воздухе стоит густой всепроникающий запах грязи и двигателей электровозов. Бесконечные пассажиры скапливаются перед информационными табло, затем наперегонки устремляются к платформам, толкаясь и работая локтями в попытке пробраться сквозь волнующееся людское море в зале. Прибывший Хитроу-экспресс изрыгает полчища туристов с чемоданами всех цветов радуги, размерами больше напоминающими холодильники. Сборщики благотворительных податей уже тут как тут – подстерегают зазевавшихся и неосторожных. Беру Сэма за руку и вслед за Эммой устремляюсь сквозь бурлящую толпу на улицу. Он вцепляется в свои наушники, и я наполовину веду, наполовину тащу его на автобус.

– Если все вороны улетят из Тауэра, он рухнет, – сообщает Сэм.

Входим в автобус и поднимаемся по лесенке на второй этаж. О чудо – передние сиденья оказываются свободными, так что мы плюхаемся на них, и я беру Сэма на колени, чтобы ему было лучше видно. Не в состоянии переварить масштаб, шум и бешеный ритм столицы, Сэм сидит в полном молчании, разинув рот от изумления. Его пальцы поочередно стискивают то сиденье, то меня, то снова наушники в цикле сенсорного самоуспокоения. Внезапно на меня накатывает волна ужаса, что моя затея была неправильной, что у Сэма психологическая травма и мы должны немедленно возвращаться обратно. Бросаю взгляд на Эмму на соседнем сиденье, но она уже уткнулась в телефон и не видит ничего вокруг. Автобус ползет по Эджвер-роуд с его кальянными и магазинами электроники, потом выезжает на Оксфорд-стрит, широкие тротуары которой запружены чудовищными толпами одержимых покупательской лихорадкой. И лишь свернув на Риджент-стрит и очутившись в веренице автобусов, важно проплывающих мимо роскошных витрин дорогих магазинов, мы вновь нарушаем молчание.

– Сэм, у тебя все в порядке?

Он не отвечает, и я стучу пальцем по наушнику. Сэм оборачивается ко мне:

– Что?

Я высвобождаю его ухо:

– У тебя все в порядке? Как тебе Лондон?

– Слишком много всего сразу происходит! – кричит он. – Мне страшно!

Он забивается ко мне под мышку и принимается теребить петли моей куртки.

– Все в порядке. Лондон – это почти как Бристоль, только больше, – говорю я.

– И всяких стремных чуваков в нем тоже больше, – подает голос Эмма, одновременно тыкая пальцем в экран телефона.

Мы выходим из автобуса и медленно идем на Трафальгарскую площадь. Сэм крепко сжимает мою руку. Кажется, он вот-вот расплачется, но потом вскидывает голову, и его глаза изумленно распахиваются при виде Колонны Нельсона. Он хочет немедленно присесть на парапет фонтана и достать книгу про Лондон, чтобы проверить, насколько фотографии совпадают с реальностью. Рассказываю ему, что раньше можно было прямо на площади купить птичий корм и покормить голубей, но потом это запретили: они слишком много гадили. На мой взгляд, этот исторический факт способен заинтересовать любого восьмилетку. Эмма фотографирует нас с Сэмом у фонтана. Мы идем к зданию Парламента, выводя из себя других пешеходов тем, что все втроем держимся за руки. И снова Сэм желает провести скрупулезное сравнение реального места с его фотографиями в книге и выражает недовольство тем, что Биг-Бен показывает совсем другое время, нежели на снимке.

– Нет уж, мы не будем ждать здесь до семи часов! – восклицает Эмма.

В конце концов мы поспешно идем дальше, потому что толкотня и шум действуют Сэму на нервы.

– Слишком быстро, – жалуется он. – Здесь все слишком быстро.

Садимся на другой автобус и едем вдоль набережной Темзы, глядя на пассажирские суденышки, утюжащие речную гладь. На каждой остановке Сэм выглядывает в окно и спрашивает, почему люди выходят и куда они идут. Эмма дает ему свой телефон и показывает наш маршрут на гуглокартах.

Следующая остановка наша. Выходим из автобуса и идем пешком, пока не оказываемся у внешних стен Тауэра. Увидев башни на фоне потихоньку темнеющего неба, Сэм с визгом тычет пальцем – на то самое здание, которое мы с ним вдвоем создали в «Майнкрафте».

– Лондонский Тауэр! – кричит он и в полном восторге хватает Эмму за руку.

– Ну что, внутрь пойдем? – спрашиваю я.