Ураган в сердце - Кэмерон Хоули

Доктор Карр растерянно моргнул, явно опешив.

– Что ж, я действительно говорил с мистером Краучем. Вы ведь помните, что я говорил вам об этом?

Уклонившись от признания, Джадд потребовал:

– Какого черта все это значит?

– Значит все это – что, мистер Уайлдер?

– Да все это про Индию. Сначала тот, другой… как там его… Рагги. А теперь и вы тоже. Что происходит?

Лицо доктора Карра заметно порозовело, голос его напрягся, когда он заговорил:

– Прошу прощения, мистер Уайлдер, но я никоим образом не мог знать, что ваше пребывание в Индии связано с тем, о чем вам не хочется говорить.

– Что вы хотите этим сказать: мне не хочется об этом говорить? – вспыхнул Джадд в ответ. – Просто я хочу знать, что происходит, вот и все. Что все это значит? При чем тут Индия?

Доктор Карр стал пристально разглядывать его, отчего больной почувствовал себя будто под микроскопом, приколотым булавками и неспособным вырваться на волю.

– Да, мистер Уайлдер, мне желательно знать, что произошло с вами в Индии, только не больше, чем о любой другой стороне вашей жизни. Для того чтобы вам помочь, мне необходимо узнать о вас столько, сколько это только для меня возможно.

– Я полагал, у меня сердечный приступ случился? – с вызовом заявил больной, отвратив свой слух от внутреннего голоса, который уже кричал ему, что он ведет себя по-дурацки.

– Вы хоть как-то представляете себе почему?

– Что – почему?

– Почему у вас сердечный приступ случился?

– Откуда мне знать? Вы доктор – вы мне скажите.

– Вы не задумывались над тем, мистер Уайлдер, что возможна связь между вашим сердечным приступом и тем, что вы за человек или, по крайней мере, тем человеком, в кого вы себя превратили?

– Вы на меня как бы бирку чувствительного навесили, да? – выговорил Джадд под воздействием накопившейся за многие годы горечи в общении с докторами: все они брали с него деньги, ничего не делая взамен, утверждая, что он сам был виноват в своих бедах со здоровьем.

Губы доктора Карра скривились в подобие язвительной улыбки.

– Возможно, полагаю, у меня сложилось неверное представление, но, говоря откровенно, мистер Уайлдер, вы не произвели на меня впечатление человека бесстрастного, безмятежного, флегматичного, бесчувственного.

– Ладно, ладно, может, временами я и спускал пар, – сказал Джадд, наконец-то прислушавшись к собственному внутреннему голосу, но какая-то несдерживаемая несговорчивость заставила его добавить с вызовом: – И что с того?

– А то… – тут же ответил доктор Карр, подавшись вперед, в наступление. – Вне всяких сомнений, мистер Уайлдер, существует связь между коронарной окклюзией и характером поведения. Поначалу вы можете с этим не соглашаться, однако в вас достаточно здравомыслия, чтобы внять убеждению… – Доктор умолк, выжидая.

Теперь уже не просто один внутренний голос, целый хор несвязных криков, каждый из которых требовал, чтобы в него вслушались, и тот, что прорвался сквозь общий гам, завопил:

– Это что такое, черт побери, сеанс у психоаналитика? – Потом тот же голос в ответ на заминку доктора рванул в наступление: – Вы кто такой? Психолог, что ли?

Джадд попытался было смягчить слова улыбкой, но было уже поздно. Доктор Карр уже был на ногах. У больного еще оставалась возможность: доктор по-прежнему стоял возле койки, но, глядя вверх, в этот черный насупленный взгляд, он растерялся, промедлил, и возможность была упущена: доктор Карр повернулся к нему спиной и направился к двери. Он мог остановить его: была минутная заминка в дверях, когда доктор оглянулся и тихо произнес: «Я загляну к вам завтра утром», – но только порыв Джадда закричать, прося извинения, подмяла под себя невообразимость всего происшедшего. Оцепенело уставился он на закрытую дверь, пытаясь обвинить доктора Карра в том, что тот насел на него, стараясь прогнать от себя горькое осознание того, что виноват во всем он сам.

Внезапно по звуку какого-то движения сообразив, что миссис Коуп находится в палате, он повернул голову на подушке и с удивлением обнаружил, что она уже стоит рядом, а близость ее присутствия служила обещанием сочувственного понимания.

– Вы всегда себя вот так вели?

Голос принадлежал миссис Коуп, тут ошибиться было невозможно, зато тон его был невероятным, пока он не поднял взгляд, чтобы заглянуть медсестре в лицо. С гнетущей неожиданностью увидел он на этом лице с плотно сжатыми губами выражение неодобрения.

– Что вы имеете в виду? – шевельнул он пересохшими губами. – Как – так?

– Отчего вы так боитесь позволить кому-то помочь вам?