33. В плену темноты - Гектор Тобар

Пятнадцатого августа, на одиннадцатый день под землей, Виктор Сеговия записал в своем дневнике, что появились многочисленные признаки того, что он сам и его товарищи начали терять надежду. «Сейчас 10:25, и бурение снова прекратилось. Причем скважина явно ушла куда-то в сторону. Не понимаю, что там у них происходит. Чем вызвана такая задержка? …Алекс Вега наорал на Клаудио Янеса, который целыми днями спит, безучастный ко всему…» А ведь работа есть для всех: например, надо постоянно пополнять запасы воды, таская ее из резервуаров на верхних горизонтах. На следующий день Виктор сделал очередную запись: «Почти никто уже не разговаривает». 17 августа он заметил, как несколько шахтеров сбились в кучку и о чем-то перешептываются. «Они уже готовы сдаться, – написал он. – Не думаю, что Господь уберег нас от обвала только ради того, чтобы мы умерли от голода… Щеки у нас ввалились, ребра торчат из-под кожи, а ноги подгибаются на ходу».

Бурение опять остановилось на несколько часов, и шахтеры принялись бродить по руднику, прислушиваясь, не раздастся ли вновь его звук, и вскоре оно возобновилось. Бур вгрызался в скалу на протяжении целого дня, внезапно оказавшись совсем близко, и люди вновь заговорили о приготовлениях, которые обсуждали ранее. Они отыскали где-то пульверизатор с красной краской, которой обычно рисуют треугольники или квадраты на стенах, обозначающие выход на поверхность. Если бур пробьется к ним, они выкрасят его, чтобы оператор установки, подняв его наверх, получил неопровержимые доказательства того, что внизу есть выжившие. Один из них, Хосе Охеда, раньше работал на руднике «Эль-Теньенте», самом крупном в мире по добыче меди, и на инструктаже по технике безопасности его научили включать три пункта в любое сообщение для возможных спасателей: количество попавших в ловушку людей, их местонахождение и состояние. Вооружившись красным маркером, он написал именно такое сообщение на миллиметровой бумаге, уместив его в семь слов. Ричард Вильярроэль, будущий папаша, перерыл свой комплект инструментов в поисках чего-то самого твердого и откопал большой гаечный ключ. Если бур пробьется к ним, он должен изо всех сил стучать им по стальной обсадной трубе, чтобы звук поднялся на шестьсот метров или около того на самый верх, где, быть может, в этот момент к ней ухом прижимается кто-либо из спасателей, прислушиваясь, не донесутся ли снизу признаки жизни.

Спустя еще сутки им стало окончательно ясно, что, судя по доносящимся звукам, бур прошел у них под ногами, и они попытались проследить его, опустившись в самые недра рудника и напрягая слух, пока он не растаял вдали. 19 августа их летописец Сеговия записал в дневнике: «Нас охватывает отчаяние. Один из буров прошел совсем рядом со стеной Убежища, но внутрь так и не попал». На следующий день появилась новая запись: «Перри совсем пал духом». В тот день они смогли подкрепиться одной лишь водой, потому что еды осталось совсем мало, и они получали по одному печенью раз в двое суток. «Бур все никак не пробьется к нам, – писал Сеговия еще через день. – Я уже начинаю думать, уж нет ли злого умысла там, наверху, и действительно ли они хотят нас спасать?»

Шахтеры, оказавшиеся в подземной западне, слышали приближение восьми скважин, но бурение или вообще останавливалось, или уходило в сторону, сбиваясь с пути. Несколько горняков следили за последним буром, опустившись на несколько уровней, и не поверили своим ушам, когда он ушел еще глубже, мимо отметки 40. Как выразился один из них: «Это было ужасно. Я как будто умер во второй раз». Шахтерами вновь овладела мысль, что владельцы рудника попросту обрекли их на смерть: чертежи выработок и коридоров настолько ненадежны и так сильно устарели, что спасатели с поверхности могли никогда не пробиться к ним. «Эти чертежи – дерьмо», – выкрикнул кто-то. La planificaciòn de la mina es una hueva. И вот тридцать три шахтера остались в темноте, переживая последствия очередного удара по своему самолюбию. Оказавшись в подземном капкане и умирая от голода, люди ждали, что их спасут бурильщики, но все усилия могли пропасть втуне по вине их собственной горнорудной компании, настолько беспомощной, что она даже не знала в точности, где именно проходят ее туннели.