Жизнь цирковых животных - Брэм Кристофер

Джесси проехала на метро по радиальной от Коламбус-Сёркл. В часы пик вагон битком забит. Она простояла всю дорогу, поначалу ощущая прикосновение чужих тел, потом замечая только ноги, и, наконец, уже не думая ни о чем, кроме еды.

Когда Джесси вышла на своей станции – Хустон и Варик, – над головой послышался мягкий перестук, похожий на аплодисменты. Она робко двинулась вверх навстречу этому шуму.

Дождь обрушился с небес, подобно занавесу из острых игл, застучал, раскатился по асфальту, словно пригоршня камней. Улица засияла, умытая дождем, отполированная влагой. Под навесами подъездов толпились люди, выжидали, поглядывая на дождь, перебегали к следующему подъезду, опять выжидали. Из-под колес машин вырывались облака водяных брызг, похожие на дым. Канавы и лужи вскипали маленькими пузырями.

Джесси выхватила из урны газету, накрыла голову и побежала. Теплый городской дождь со специфическим сладким запахом железа. До здания на Вэндэм-стрит оставалось три квартала. Матушка-природа, на хрен! Всего-навсего дождь, небесная вода. Джесси готова была посмеяться над собой. Пока добежала до крыльца, промокла насквозь. Отряхивалась в вестибюле, точно бродячий пес.

Вокруг – мрачная окраина, фабричные постройки, конторы, там и сям – невысокие городские дома. К югу от Грин-вич-Виллидж, к западу от Сохо. Она жила в пятиэтажном доме без лифта, втиснутом, будто ненужная книга, между двух типографий. Поговаривали, что напротив живет Леонтайн Прайс,[67]но Джесси ни разу ее не видела.

По крутой лестнице она поднялась на последний этаж.

Квартира сдавалась в наем нелегально, без лицензии, душ соорудили в кухне, присобачили в коридоре. Но это ее жилье.

Входная дверь открывалась сразу в спальню. Там было темно. Окна выходили на вентиляционные шахты, и в комнате всегда, даже в солнечный день, сгущались тени. Над головой, вторым ярусом – кровать, крепкая, надежная. Работа Чарли – муж никудышный, зато плотник что надо. Слева кухня, справа гостиная – квадратное помещение, отвратная софа, рыхлое кресло, пестрое, как корова, декоративный камин, оставшийся после постановки «Кукольного дома». Книжные шкафы по обе стороны камина забиты кассетами – в основном, старые телефильмы, записанные с экрана. Над камином, в рамке – афиша «Венеры в мехах», гравюра в стиле арт-нуво: женское лицо, полускрытое легким норковым капюшоном. «Мамочка с кнутом», – пошутил Калеб, вручая сестре афишу.

Джесси включила свет, музыку, приняла душ. Струя из крана зазвенела в унисон с успокаивающим шелестом дождя за окном. Натянув штаны и спортивную рубашку, Джесси устроилась поудобнее, прикидывая, чем занять вечер. Позвонить Грете, соседке снизу? Нет, Грета, кажется, уехала из города. Можно было поужинать с Аллегрой, но на сегодня Аллегры с нее хватит. Секс, секс, секс – больше ни о чем Аллегра не говорит, а Джесси эта тема осточертела. Жаль, у Фрэнка вечером репетиция. Впрочем, никто ей не нужен. Посидит спокойно дома.

В холодильнике дожидалась полуфабрикатная капуста-брокколи под чесночным соусом. Понюхав – вроде, не испортилась, – Джесси сунула ужин разогреваться в микро-волновку. Прошла в гостиную за книгой, которую начала читать – воспоминания Надежды Мандельштам о жизни русских поэтов при сталинизме. Осип Мандельштам, Анна Ахматова и другие. Калеб подсунул, очередная мрачная повесть о людях искусства, которые он любит читать под настроение. Джесси свернулась на диване – босые ноги уютно поджаты под себя – и вошла в тот жестокий мир, где люди носили резиновые плащи, ели яйца вкрутую, писали душераздирающие любовные стихи и доносили друг на друга «органам». На этом фоне ее собственные переживания казались ничтожными.

Послышался сигнал микроволновки, и в тот же миг зазвонил телефон.

Джесси взяла трубку.

– Алло?

– Джесси? – Шорох дождя похож на электрический шорох в трубке. – Привет. Это Фрэнк.

– О, привет! – Почему она так обрадовалась?