Как Ворон луну украл - Гарт Стайн

— Только я не о семье хотела поговорить. Пока мы были здесь на отдыхе, мой сын утонул. Выпал из лодки.

— Господи Боже… соболезную.

— Нет, нет… я немного о другом. Послушай, Эдди, с самого приезда сюда меня преследуют всякие странности. В лесу за мной гонялся непонятный тип. Сам видишь: у меня все ноги исцарапаны. Когда я моюсь в душе, за мной словно кто-то подглядывает. И вот еще Рольф рассказал…

— Про куштака?

— Да, про них. Я теперь как будто вижу в странностях смысл и в то же время упускаю его. Понимаешь, о чем я?

Эдди опять кивнул.

— Другими словами… — Дженна глубоко вдохнула. Пора, ну давай же, говори! — Другими словами, легенды о куштака неким образом связаны с гибелью моего сына. Я хочу выяснить, как именно. Индеец в хижине вождя посоветовал обратиться к шаману. Вот его-то мне и надо сейчас. Я хочу быть честна с тобой, Эдди, и говорю все как есть. Ты, поди, меня за сумасшедшую принимаешь? Хочешь прогнать? Боишься, что приму тебя за оборотня и как-нибудь всажу нож в сердце? Не беспокойся, оборотнем я тебя не считаю. Да и я сама не выдра. Зато где-то поблизости бродит один или два перевертыша, потому-то мне и нужен шаман.

Дженна остановилась, перевела дыхание. Что еще сказать? Понял ли ее Эдди?

— Это самый значимый поступок в моей жизни, — медленно, дрожащим голосом призналась Дженна. Не дай бог, эмоции захлестнут ее. Эдди точно видит по лицу, как ей плохо. Ладно, пусть видит. — Все ради Бобби, моего сына. Понимаешь?

Эдди выждал, пока Дженна несколько раз глубоко вздохнет, успокоится немного, и снова кивнул:

— Я все понимаю.

С минуту они сидели молча, в вечерней тишине.

— Ты как? — спросил наконец Эдди.

— Ничего. А ты?

— Отлично. — Эдди заглянул ей в глаза: — Спасибо, что поделилась.

— Я не могла не рассказать.

— Тебя никто не заставлял.

— Нет, я хотела поделиться с тобой, — настаивала Дженна. Опять возникла неловкая пауза.

— Знаешь, — продолжила Дженна, — я сама толком не понимаю, как здесь оказалась. Бросила мужа посреди ночи, потом на пароме приплыла на Аляску; вот сижу, болтаю с тобой. Как так вышло? Мало того, вещи, о которых я слыхом не слыхивала, преследуют меня. Эти куштака. От них никуда не денешься. Я запуталась: то ли у меня нервный срыв, то ли я схожу с ума, то ли просто хватаюсь за соломинку, пытаюсь выяснить, что произошло с моим сыном…

— Сомневаюсь, что дело в здравости рассудка.

— Рада слышать. Но… поверь, мне жаль, что приходится втягивать в дело тебя, мы почти незнакомы, и это нечестно…

— Продолжай.

— Потеряв близкого человека, люди обычно ударяются в религию. Это известный, доказанный факт. Уж за два-то года хождения по психотерапевтам я это выяснила. Все врачи говорили: пережив болезненную утрату, мы начинаем верить в высшие силы. Более того, врачи поддерживают в пациентах тягу к божественному. Мол, уверовав в Бога, ты можешь сложить с себя ответственность за смерть любимого. Говоришь себе: «Так было предначертано» — и все, умываешь руки. На тебе нет вины, не нужно больше терзать себя, мучиться угрызениями совести. Я в религию не ударилась, потому что беда случилась у меня на глазах. Я не поверила, будто так должно быть, будто несчастье предопределено свыше. Я протестовала.

— А теперь тебя преследуют куштака.

— Я приехала на Аляску с бухты-барахты, и вот уже каждый спешит рассказать историю про них. Они мне повсюду мерещатся. Один или два за мною гоняются. Я не то чтобы искренне верю в сверхъестественное, но что-то определенно происходит. Что именно — предстоит выяснить. И без шамана не обойтись. Таково мое обращение в религию. Я наконец выполняю рекомендации врачей, только не традиционным образом.

Дженна рассмеялась и потерла ладонями щеки.

— О, Эдди, я схожу с ума. Правда ведь, у меня едет крыша?

— Нет, не едет. Просто у тебя очень живое воображение. Если бы жители Врангеля платили мне по доллару за каждый выслушанный рассказ о куштака, я бы скопил две тысячи баксов.

— В каком смысле?

— В прямом. Население города Врангель — всего две тысячи человек. И у каждого здесь припасена история о куштака. Послушай, Дженна, я рад, что ты поделилась со мной наболевшим, но пойми меня правильно. Ты через многое прошла, потеряла сына… это тяжело, очень, я все понимаю. Однако нет никаких куштака. Оборотней-выдр не существует. Они просто миф. Я сам миллион раз ночевал в лесу, в одиночку. Ни одного куштака не встретил. Почему на меня никто не позарился?

Дженна спрятала лицо в ладонях. Откуда ей знать — почему? Вопрос хороший и справедливый. Она еще не поняла, миф куштака или все же реальность.

— О, Эдди, ты прав. Знаю, что прав. Если я все же пойду искать шамана, ты разозлишься?

Он рассмеялся:

— Ну, иди, поищи. Мне-то что? Только запомни — посмотри на меня, Дженна, — никаких куштака нет. Мы оба это знаем. Оборотни — просто детская страшилка. Все ужасы у тебя в голове, ты их придумала. Согласна?

Дженна кивнула. Эдди сейчас совсем как ее отец, который в детстве уверял дочь, что барабашек не существует.

— Согласна.

— А если станешь искать шамана, то найдешь какого-нибудь старого проходимца. Он сдерет с тебя штуку баксов, спляшет, поколотит в бубен. Прогундит для виду что-нибудь нечленораздельное, и все. Ты только деньги на ветер выбросишь.

Дженна почесала в затылке. Эдди прав. Где искать настоящего шамана? В «Желтых страницах»? Для Аляски этот справочник вообще выпускают? Если Дженна кого и найдет, то исключительно шарлатана, который берет деньги ни за что.

— Ты прав, — согласилась она.

— Ну как, полегчало? Иногда выговориться полезно. Слышишь себя со стороны, понимаешь, какие глупости у тебя в голове.

— Я заранее знала, какие глупости стану тебе рассказывать.

— И все равно собираешься найти шамана?

Дженна вздохнула:

— Нет. Скорей всего брошу эту затею. Да и где мне искать шамана? Хотя… столько всего странного произошло. Может, он сам меня найдет?

Эдди улыбнулся и слез с перил.

— Ладно, хватит на сегодня о куштака. Ты как, еще голодна?

— Да.

Эдди помахал здоровой рукой.

— Чур, я держу сковороду, а ты помешиваешь.

Дженна встала, и они с Эдди пошли в дом. Остановиться пришлось на пороге — в этот момент раздался гудок клаксона. На патрульной машине подъехал шериф.

— Вечер добрый, — поздоровался он, обходя «Мустанга» и приближаясь к крыльцу.

— В чем дело, шериф? — спросил Эдди.

— У меня тут собака…

Он открыл заднюю дверцу, дернул за веревку, привязанную к ошейнику, и на улицу выскочил Оскар. Он тут же подбежал к Дженне, явно обрадованный возвращением к хозяйке.