Нет такого слова - Денис Драгунский

Сестра Настя поила больного Васю Гурьянова микстурой. Две ложечки. Он сглотнул и сказал:

– Настенька, а я видел, как папаша тебя по попке шлепал, а ты плакала.

– Ладно, Васечка, врать, – сказала Настя и ушла.

Но Вася по правде видел. Он смотрел в замочную скважину. Папаша стоял спиной, и видно было, как он широкой ладонью звонко хлопает Настю по попке. Но попку видно не было, только краешек панталон. Зато было видно Настино лицо с круглыми глазами, полными слез.

Васе казалось, что папаша его шлепает. Ему больно стало – за Настеньку, и захотелось ее защитить. Чтоб у него были конь и сабля, как у кавалерийского офицера, он бы скакал по всей земле, и убивал бы злых обидчиков, и снес бы голову папаше, и приголубил бы Настеньку, а потом сам бы нашлепал ее по попке.

За обедом он спросил:

– Папочка, а мы – богатые?

– Нет, не богатые, – сказал папаша, – но мы хорошо обеспечены.

– И всего этого папа добился своим трудом, – сказала мамаша.

– А почему батрак или бурлак трудятся в поте лица своего, – сказал Вася, – а папочке бумаги на дом приносят, а жалованье у него в сто раз больше?

– В университете поймешь, когда будешь изучать политическую экономию, – сказала мамаша.

– Мой дед, а твой прадед был батраком, – сказал папаша, и губы у него дрогнули. – Я учился на медные деньги. Но ты, Василий, можешь стать батраком или бурлаком, если пожелаешь.

Настя под столом сильно пнула Васю своим башмачком по голени.

– Ты что, больно! – зашипел он.

Но потом вернулась, неся драповое зимнее пальто.

– Пойдем, Васечка, на веранду, я там проветрила, свежим воздухом подышишь. Вот, оденься.

Он еще ходил сам, но со второго этажа уже навсегда перебрался. Они с Настею медленно шаркали вдоль высоких подмерзших окон коридора. Прошли мимо гостиной, библиотеки, телефонной. На веранде было прохладно.

Вася Гурьянов глядел, как по дорожке вокруг веранды гуляет военный человек с винтовкой за плечом. Летом тут был красивый парк, а зимой – лес как лес. Вдалеке видна была желтая ограда, а за ней – вся эта огромная страна, с бурлаками и батраками, которая так глупо ему досталась, а сейчас погружалась в туманное молоко вместе с окном, подоконником и шнурком, за который не хотелось дергать. – Ты зачем подсматривал? – спросил папаша.