Шлюпка - Шарлотта Роган

Проходила неделя за неделей, адвокаты собирали доказательства и готовили защиту. На протяжении этого времени я видела Ханну и миссис Грант только на слушаниях — обе они содержатся в другом корпусе, — но с началом судебных заседаний мы стали ежедневно встречаться в тюремном фургоне, доставляющем нас к зданию суда. Между собой мы почти не разговариваем, но пару раз я замечала, что миссис Грант за мной наблюдает. Иногда мне кажется, что у нее от меня какие-то секреты с Ханной, но чаще всего она сидит молча, уставившись в пол или в пустоту, а я воображаю, что она все еще обдумывает возвышенные мысли, которыми я поделилась с ней в шлюпке.

Изо дня в день маршрут не меняется: по вымощенному булыжником мостику, мимо церкви с высоким шпилем и дальше по узкой улице, окаймленной кирпичными домиками, кроваво-красными в лучах восходящего солнца. Ближе к вечеру мы возвращаемся той же дорогой, но дома уже выглядят бесцветными и какими-то подавленными, словно фундаменты не выдерживают их тяжести. В дверях маячат покорные судьбе жители. О чем они размышляют? Что побудило нагловатого паренька втащить идущую с ним девушку в дверной проем и поцеловать в губы — любовь или что-то иное?

Я по-прежнему почти не разговариваю ни с Ханной, ни с миссис Грант. Адвокаты советуют мне держать свои мысли при себе; чаще всего я так и поступаю. Единственным исключением был случай, когда нас везли назад в тюрьму после первого заседания суда. Две надзирательницы, которые нас конвоировали, болтали между собой, и Ханна, воспользовавшись этой возможностью, спросила ироничным, как могло показаться, тоном:

— Каково твое мнение о присяжных, Грейс? Тебе они понравились?

Разумеется, мне любопытно было посмотреть на тех, кто будет вершить наши судьбы, но, помимо их весьма заурядного вида, мне не бросилось в глаза ровным счетом ничего. Я ответила, что они, похоже, милые люди и, надо думать, отнесутся к рассмотрению фактов непредвзято и с состраданием в сердце.

— Неужели они тебе так понравились? Чем же они тебя привлекли? Какова причина такого расположения?

— По-моему, они неглупые и внимательные. Больше ничего от них и не требуется.

Я сказала Ханне, что нам, с точки зрения мистера Райхманна, повезло, так как среди присяжных есть двое, чьи родственники погибли на «Титанике».

— Надо же, какая удача! — ответила Ханна.

Мне была не совсем понятна ее ирония, зато теперь я поняла, что больше не вызываю у нее злобы, а просто служу объектом насмешек. Глядя на Ханну, я с трудом узнавала девушку, с которой оказалась в шлюпке: ее независимый, живой нрав сменился угрюмой склочностью. Вероятно, качества, которые меня так восхищали, не выдержали проверку на прочность или же были всего лишь плодом моего воображения. У меня не сложилось твердого мнения на сей счет, но теперь мне были важнее другие дела, и Ханна отступила на второй план.

— Не обижайся на Ханну, — сказала миссис Грант. — Она просто расстроена, что среди присяжных нет женщин.

— Откуда же среди них возьмутся женщины? Присяжными могут быть только лица, имеющие право голоса, а женщины не имеют такого права! — воскликнула я, не подумав. И только через некоторое время до меня дошло, что я невольно поддержала мнение Ханны.

В ошеломлении я прикусила язык; дальше мы ехали молча. Только когда фургон почти поравнялся с тем местом, где я видела целующуюся парочку, Ханна сказала:

— Похоже, тебя вполне устраивают присяжные-мужчины, это так?

Глядя в окно, я позволила ей оставить последнее слово за собой. Она злилась не на меня, и, если ей хотелось подогнать мир под собственные убеждения, мне оставалось только пожелать ей удачи.

Во время одной из таких поездок Ханна склонилась ко мне и прошептала на ухо:

— А ты не настолько слаба, как притворяешься.

До нашей эпопеи мне и в голову не приходило рассуждать о телесной силе, по крайней мере о своей; но теперь я не уставала поражаться собственной выносливости, которая обернулась для меня благом. Разумеется, ни у кого бы не повернулся язык осуждать тех, кому изменила физическая или моральная стойкость. По мнению Ханны и миссис Грант, мы в определенном смысле были наказаны как раз за нашу силу, но я так не думала. Когда на одном из заседаний у меня появилась возможность обратиться к суду, я поблагодарила Бога за сохранение моей жизни, сказав, что верю: Господь Бог и присяжные взвесят все обстоятельства и решат по справедливости. Адвокаты настаивали, что их подзащитные не представляют угрозы для общества, не нуждаются в перевоспитании и не вызывают опасений, ибо вероятность повторения такой ситуации ничтожна.