Стриптиз на 115-й дороге - Вадим Месяц

Видом обнаженной женской натуры к тому времени удивить нас было трудно. Мы с Гончаровым и Штерном знали всех мало-мальски симпатичных дам студенческого городка в хвост и гриву и, встречая их на улицах, охотно делились воспоминаниями.

– Она стала бы мисс Вселенной, если бы не родимое пятно на жопе! – говорил Гончаров, комментируя дефиле девушки в сером пальто по улице Вершинина.

– Она победит, когда родимые пятна войдут в моду, – отвечал знакомый с жизнью Штерн.

Я поудобней устроился в своем укрытии: принял лежачее положение и подложил мячик под подбородок. Шел субботний вечер. Девушки готовились к танцам. Народу в душевой было много. Я быстро оценил ситуацию, выбрав для наблюдения пару достойных объектов. Особых преференций в те времена у меня не было. Другое дело сейчас, когда я ограничил свой интерес одним типажом. Тогда я тоже не давал глазам разбегаться и следил за высокой худой брюнеткой с широкими бедрами и ее рыжей подругой, из-за обилия веснушек на теле напоминавшей какой-то нежный фрукт.

Мой покой нарушил какой-то папик, шумно впрыгнувший в приямок у здания и буквально оттеснивший меня от «замочной скважины» недружелюбным толчком.

– Подожди секунду, – гортанно заклокотал он и прильнул к смотровому окошечку. – Сейчас она разденется.

Я обиженно отодвинулся и сел в нашем окопе, облокотившись на отсырелую стену. Пока он ждал «свою женщину», стучал по мячику ладонью, отрабатывая нападающий удар. С неприязнью следил за прерывистым дыханием мужика, капельками пота, выступившими на лбу.

Мужчина не вызывал опасений. Он казался мне жалким, и я был готов вступить с ним в единоборство за место у окуляра, хотя вряд ли мог рассчитывать на победу. Я удивлялся тому, что интерес, который я разделял со своими ровесниками, присущ и взрослым людям. Мужиком с трясущимися руками я быть не хотел. Я смотрел на женщин с точки зрения познания и пробуждающихся эстетических позиций.

– Может быть, хватит? – спросил я минуты через три. – Я пришел первым. Так нечестно. Неужели она еще не разделась?

Мужик испуганно обернулся, и я понял, что он забыл о моем существовании.

– Разделась, – прошептал он со смешной торжественностью.

Немного помолчал и заговорщицки добавил:

– Она бритая, совершенно бритая там.

Я подивился утонченному вкусу коллеги.

– Как это? Почему? Больная?

Он нехорошо усмехнулся, достал из внутреннего кармана куртки початую бутылку портвейна и протянул ее мне, чтоб я отстал.

– Будешь? – выговорил, задыхаясь.

– Не буду, – ответил я жестоко. – Теперь моя очередь.

Он зло посмотрел на меня и уступил место.

То, что я увидел, превзошло мои ожидания. В отличие от остальных девушек в душе, одна была избавлена от волосяного покрова на лобке и из-за этого выглядела еще более голой. Я видел таких на почтовых марках, которые коллекционировал отец. Я думал, что так оно и должно быть, если бы мир был идеален. Все эти девичьи треугольники казались мне провинциальной небрежностью и отклонением от нормы.

– Чего это она? Для чего? – спросил я извращенца.

– Для красоты, – ответил он с вызовом. – Ей это идет, да? Уверен, что она станет знаменитой.

Я пожал плечами.

– Почему?

Ответа не получил: маньяк быстро переменил тему и запричитал, что девушка, возможно, сделала аборт. И он даже догадывается, от кого. В этих делах я совсем не разбирался. Понял, что столкнулся со сложным психологическим рисунком поведения.

Мужик отхлебнул вина и досидел в укрытии до конца представления. Ушел, только когда барышня приняла душ и оделась. Я даже подумал, что сейчас он отправляется к ней на встречу.

– Тебе кто больше нравится – блондинки или брюнетки? – спросил он с дружелюбной смазливостью перед тем, как попрощаться.

– Брюнетки, – предположил я. – Брюнетки со стрижкой «гарсон».

– Ну ты даешь! – пробормотал он с уважением. – Такой маленький, а туда же…

Мужик закинул ногу в фетровом ботинке на парапет и по-спортивному выскочил из приямка. Я остался один. Подсматривать мне больше не хотелось. Я неторопливо выбрался наружу и поплелся в сторону дома, постукивая мячиком в сетке по колену.

С этой женщиной мне довелось встретиться через несколько лет. В морге судмедэкспертизы, куда я было намеревался устроиться на работу после школы. Я заглянул к своему приятелю: участвовал во вскрытии, помогал в описании одного самоубийцы. Женщина из девятиэтажки лежала на секционном столе посередине зала в том же виде, в каком я наблюдал ее впервые. Поначалу я ее не узнал. Не обратил внимания. Воспоминание о курьезном случае из отрочества исподволь добралось до моего сознания, когда я уже вышел из морга на улицу, поссорившись по некоторым причинам со своим другом. Это она. Несомненно, это она. Тот же облик! Мне казалось, что я встретился с человеком, который поделился со мной когда-то своей главной тайной.

Спартанцы

1

Я был почти уверен, что отец забудет о своем обещании. Слонялся по дому, растравливая себя детским горем, забрался под кровать, где и страдал в пыли и паутине. Вероятно, я плакал. Причины были не совсем ясны, но мне это нравилось. Незримо присутствовала Света Ануфриева, соседка по парте, в которую я был влюблен. Но я тосковал о золотой рыбке. С русскими народными сказками это связано не было. Я мечтал о вуалехвосте. Холодноводном декоративном карасе, выведенном китайскими селекционерами.

К рыбкам я пристрастился в возрасте двенадцати лет из-за того, что на другом конце улицы Учебной, на которой мы жили, открылся зоомагазин. Скудный и полупрозрачный, он манил меня яркими подвижными пятнами меченосцев и гребешков. После школы я непременно бежал туда, чтобы быть в курсе новых поступлений. Обычно возвращался с новой рыбкой в банке, улиткой или веточкой кабомбы. Дома к этому относились благосклонно. Я разводил рыбок, не курил и не пил.

Лапин со Штерном тоже держали рыбок. По традициям того времени у нас были одинаковые аквариумы, одинаковые водоросли, одинаковые рыбы. Встречаясь, мы сравнивали коллекции, немного соперничали, но в принципе не завидовали друг другу. У каждого была своя специализация. Лапин предпочитал тропических цихлид, Витька Мазаев – полосатых барбусов, Нестеров – неонов, похожих на плавучие святящиеся гвоздики, Штерн просто держался в тренде.

Аквариум я по общей моде завел, но заниматься им не хотел. Набросал в водопроводную воду мечехвостов и гуппи, кормил их раз в неделю, в зоомагазине почти не бывал. Мы с Лапиным обсуждали хозяйство и делились опытом. Имели перспективные планы и мечты. Вряд ли я сообщал друзьям о своей навязчивой идее. К рыбкам я относился не с показным интересом, а с настоящим. Золотая рыбка стала для меня символом веры. Как я к этой вере пришел – не знаю.