Дживс и свадебные колокола - Себастьян Фолкс

– Чайник только что вскипел, сэр.

– Любопытный случай, – заметил я, когда Дживс поставил на стол поднос. – Встретил в клубе Боко Фитлуорта. Он говорит, что провел выходные в Стипл-Бампли. У тети Агаты.

– В самом деле, сэр. Похоже, что ее планы переменились. Я не обнаружил никаких следов ее пребывания здесь.

– А юного Томаса?

– Еще менее, сэр. Можно было ожидать, что молодой джентльмен оставит, так сказать, визитную карточку.

– Крошки в кровати, разбитое окно… Или два. Нашествие лягушек[45].

– Именно, сэр.

– Падеж скота.

– Это менее вероятно…

– Первенцев убивать не будем, это уже крайности. Но почему она меня не предупредила?

– Вероятно, ее светлость звонила вам, сэр, но как вы помните, мы довольно спешно уехали из Лондона.

Я помнил.

– Намекаете, что мы удирали в панике?

– Я бы скорее сказал, что вы проявили немалую решительность. В духе: «Если б кончить все одним ударом, я б не замедлил»[46]. Мистер Фитлуорт не говорил, как продвигаются ремонтные работы в Бампли-холле?

– Нет. А я забыл спросить. Надеюсь, все идет нормально.

– Если желаете, я могу соединить вас по телефону, чтобы вы могли сами спросить у ее светлости, сэр?

Я ненароком хватанул обжигающего чая. Промокнув рубашку носовым платком, я ответил:

– Да нет, Дживс, лучше не надо. Не стоит будить спящую собаку, как вы считаете?

– Как скажете, сэр. Будут еще приказания?

На следующий день мы с Вуди встретились за обедом в устричном баре, недалеко от вокзала Виктория. Пол в заведении был посыпан опилками. Вуди его выбрал, потому что жил совсем рядом, на Элизабет-стрит. Он пришел первым и сразу научил бармена делать свой несравненный коктейль – два «Чики-брыка» уже стояли готовенькие на столе, призывно поблескивая.

Я прихватил с собой экземпляр «Мелбери Курьер» – напомнить Вуди о его триумфе на площадке для гольфа.

– Ну и команда! – воскликнул он, рассматривая фотографию. – Это кто, с вороватым выражением лица?

– Лиддл, – ответил я. – Его, так сказать, выпустили на поруки. А Дживс идеально соответствует образу, правда?

– Талантище, – согласился Вуди. – Крученые подает потрясающе. Наверное, это семейное. Здесь сказано, что лорд Этрингем взял две калитки, а по-моему, три.

– Сэр Генри говорил, что статья дурацкая.

Подошедший официант предложил огромный выбор моллюсков и ракообразных.

– Я тут Венаблза навестил, – сказал Вуди.

– Смело.

– Подумал, так будет правильно. Он меня сводил в свой клуб на Брук-стрит. Забавный тип.

– Что он говорил о Джорджиане? Помирятся они или нет?

– Он говорил как-то уклончиво. Берти, а ты что о нем думаешь?

На эту тему распространяться совсем не хотелось, но что-то ответить было надо.

– Ну он человек солидный. И они оба любят литературу. Общность вкусов и так далее.

– Странное дело, – пробормотал Вуди, жуя креветку. – Мне показалось, он…

– Что, старина?

– Может, я и ошибаюсь, но, по-моему, у него другая на уме.

– Ох! – сказал я. – Осторожнее, недотепа! Ты мне лимоном в глаз брызнул.

– Да? Ну прости. А я подумал, это ты так сморщился от мысли, что Венаблз вдруг бросит Джорджи. Не понимаю только, почему ты горюешь. Ясно же, что ты из-за нее сам не свой.

– Не представляю, о чем ты.

– Да брось, черт возьми! Ты за ней бегаешь, высунув язык, как ретривер Монти Берес-форда.

– Бичинг, ты говоришь о чужой невесте, между прочим. Это уже просто-напросто, как его, ультра… что-то…

– Хочешь сказать, ultra vires[47]?

– Хочу сказать, что так не делается!

Вуди выковырял устрицу из раковины и сбрызнул лимоном, на этот раз не подвергая опасности мое зрение.

– Венаблз много рассказывал о своих родителях, – сообщил он. – Они, мол, столько лет прожили за границей и теперь мечтают о спокойной старости на родине, в тихой сельской местности. Только у них знакомых практически нет.

– Ага, то есть они рассчитывают втереться в дом сэра Генри, а он уже их введет в светское общество Дорсетшира?

– Да. Можно сказать, осчастливит светское общество. Все это довольно грустно… По-моему, он поверил моему рассказу насчет нелепой затеи, в которую меня втянули, но все равно был какой-то тоскливый.

– Тоскливый?

– Как будто они с Джорджи оба всего лишь стараются угодить старикам. А нас с Амелией предки всеми силами стараются разлучить, но мы все равно рвемся друг к другу.

Я подцепил вилкой неприкаянного вида улитку.

– А что, Амелия все еще считает тебя современным Синей Бородой, а Джорджиану – падшей женщиной?

– Меня пригласили в гости на выходные. Наверное, это хороший знак. Что касается Джорджианы, Амелия поверила ее объяснениям. Решила, что это ты ее подбил на такую глупость.

– Спасибо. Вы говорили по телефону?

– Да. С тех пор, как его починили, мы с Амелией довольно часто общаемся. Строго между нами, Берти, – пожалуйста, не болтай об этом, не искушай судьбу, – мы опять помолвлены.

– Поздравляю, дружище! Страшно рад за тебя. Она прекрасная девушка.

– Это точно.

– Я надеюсь, когда-нибудь она мне покажет свою коллекцию бабочек.

Вуди сузил глаза.

– Держись от нее подальше!

Я налил бокал ледяного белого вина – отпраздновать хорошую новость.

– А что за другая девица, о которой грустит Венаблз?

– Он не называл имен. Сказал только, что познакомился с ней во время путешествия. Кажется, в Константинополе. У ее родителей поместье в Ноттингемшире.

– Ну это довольно далеко.

– Угу. Между прочим, персидская кошка оттуда родом.

– Значит, у них все-таки есть знакомые? – сказал я.

– Похоже на то. И семейство у девушки не бедное, так что они не будут зариться на богатства сосисочных магнатов.

– Совсем хорошо. – Я поставил стакан на стол. – В общем, к благой приводит цели нас, хотя подчас и питаем сомненье.