Детство Иисуса - Джозеф Максвелл Кутзее

– Симон, представляешь! – кричит он. – Мы видели сеньора Дагу! У него волшебная ручка! Он мне показал!

Он почти забыл про Дагу – человека, унизившего Альваро и портового казначея.

– Волшебная ручка! – говорит он. – Интересно. Можно я войду?

Подходит непререкаемый Боливар и обнюхивает ему промежность. Инес склонилась над шитьем: у него возникает мимолетное неприятное видение, какой она будет старухой. Она поясняет, не здороваясь:

– Мы были в городе, в Асистенсии, брали пособие на ребенка, и там был этот человек, ваш дружок.

– Он мне не дружок. Я с ним и парой слов не обмолвился.

– У него волшебная ручка, – говорит мальчик. – Внутри там дама, и ты думаешь, что она картинка, а она нет, это настоящая дама, малюсенькая-малюсенькая дама, а если ручку перевернуть, с дамы падает одежда, и она вся голая.

– Мм. А еще что сеньор Дага тебе показал, кроме малюсенькой дамы?

– Он сказал, что он не виноват, что Альваро порезался. Он сказал, что Альваро первый начал. Он сказал, что Альваро виноват.

– Люди всегда так говорят. Всегда первый начал кто-то другой. Всегда кто-то другой виноват. Сеньор Дага не сказал тебе случайно, что стало с тем велосипедом, который он забрал?

– Нет.

– Ну вот в следующий раз увидитесь – спроси у него. Спроси, кто виноват, что у казначея нет велосипеда и он вынужден теперь везде ходить пешком.

Молчание. Его удивляет, что Инес нечего сказать о мужчинах, которые отводят мальчиков в сторону и показывают им авторучки с голыми дамами внутри.

– Кто виноват? – спрашивает мальчик.

– В смысле?

– Ты сказал, что всегда кто-то виноват. Это сеньор Дага виноват?

– Что велосипеда больше нет? Да, это он виноват. Но, когда я сказал, что всегда кто-то виноват, я говорил в общем. Когда что-то идет не так, мы сразу говорим, что это не мы виноваты. Мы так считали от начала времен. Оно будто вшито в нас, часть нашей природы. Никогда мы не готовы признать вину.

– Это я виноват? – спрашивает мальчик.

– В чем? Нет, не ты. Ты – всего лишь ребенок, в чем ты тут можешь быть виноват? И все же я считаю, что тебе лучше держаться от сеньора Даги подальше. Он не лучший образец для молодого человека. – Он говорит медленно и серьезно: предупреждение это адресовано в равной мере и Инес, и мальчику.

Через несколько дней, выбравшись из трюма в порту, он с удивлением видит на пристани Инес собственной персоной – она увлеченно беседует с Альваро. Сердце у него екает. Она никогда прежде не появлялась в порту: наверняка скверные новости.

– Мальчик пропал, – говорит Инес, – его украл сеньор Дага. – Она позвонила в полицию, но те не будут помогать. Никто не поможет. Должен Альваро – и Симон. Нужно найти Дагу – это вряд ли трудно, он же работает с ними – и вернуть ей ребенка.

Женщины – зрелище в порту редкое. Рабочие поглядывают с любопытством на расстроенную даму с растрепанными волосами, в городской одежде.

Постепенно они с Альваро вытягивают из нее всю историю. Очередь в Асистенсию была долгой, мальчик маялся, сеньор Дага оказался там, предложил купить мальчику мороженое, а потом не успела она оглянуться, как их обоих не стало, словно исчезли с лица земли.

– Но как вы могли отпустить его с таким человеком? – негодует он.

Она отметает вопрос, решительно тряхнув головой.

– Взрослеющему мальчику нужен в жизни мужчина. Не может же он все время быть с матерью. И я решила, что он приятный мужчина. Я думала, он искренен. Давида зачаровала его сережка. Он тоже хочет сережку.

– Вы сказали, что купите ему такую?

– Я сказала ему, что он может носить сережку, когда подрастет, не сейчас.

– Я вас оставлю потолковать, – говорит Альваро. – Позовете, если понадоблюсь.

– А вы-то как это допустили? – спрашивает он, когда они остаются одни. – Как вы могли доверить ребенка этому человеку? Может, вы что-то недоговариваете? Может, он и вас зачаровал – золотыми серьгами и голыми дамами в авторучках?

Она делает вид, что не слышит.

– Я ждала-ждала, – говорит она. – А потом поехала на автобусе домой – подумала, может, они вернулись туда. Но я их там не нашла, позвонила брату, он сказал, что свяжется с полицией, но потом перезвонил и сказал, что полиция не поможет, потому что я… потому что у меня нет нужных бумаг на Давида.

Она умолкает, пристально смотрит вдаль.

– Он мне сказал… – говорит она, – он сказал мне, что подарит мне дитя. Он не говорил мне… он не сказал мне, что дитя у меня заберет. – Тут она вдруг принимается беспомощно рыдать. – Он не сказал мне… он не сказал…

Его гнев не угасает, но сердце все равно рвется к ней. Не обращая внимания на грузчиков, он обнимает ее. Она плачет у него на плече.

– Он не сказал мне…

Он сказал мне, что подарит мне дитя. С ума сойти.

– Пойдемте, – говорит он. – Пойдемте, где уединенно. – Он заводит ее за сарай. – Послушайте меня, Инес. Давиду ничто не угрожает, я уверен. Дага не посмеет ничего с ним сделать. Возвращайтесь домой и ждите там. Я выясню, где живет Дага, и навещу его. – Он умолкает. – Что он имел в виду, сказав, что подарит вам дитя?

Она высвобождается из его объятий. Плач утихает.

– А что, по-вашему, это может значить? – спрашивает она, в голосе слышится жесткость.

Полчаса спустя он уже в Центре переселения.

– Мне срочно нужны кое-какие данные, – говорит он Ане. – Вы знаете человека по имени Дага? Ему за тридцать, носит сережку. Недолго поработал в доках.

– Почему вы спрашиваете?

– Потому что мне надо с ним поговорить. Он забрал Давида у его матери и скрылся. Если вы мне не поможете, придется обратиться в полицию.

– Его зовут Эмилио Дага. Его все знают. Он живет в Городских кварталах. По крайней мере, там зарегистрирован.

– Где именно в Городских кварталах?

Она уходит в картотечное хранилище и возвращается с клочком бумаги, на котором адрес.

– Когда в следующий раз зайдете, – говорит она, – расскажите, как вы нашли его мать. Я бы хотела знать, если у вас будет время.

Городские кварталы – самый вожделенный комплекс, обслуживаемый Центром. Адрес, выданный Аной, – квартира на верхнем этаже главного корпуса. Он стучит. Дверь открывает привлекательная молодая женщина, густо накрашенная, ее покачивает на высоких каблуках. Вообще-то и не женщина совсем – он сомневается, есть ли ей и шестнадцать.

– Я ищу человека по имени Эмилио Дага, – говорит он. – Здесь ли он?

– А то, – говорит девушка. – Заходите. Вы за Давидом пришли?

Внутри все пахнет табачным перегаром. Дага, облаченный в хлопковую футболку и джинсы, босой, сидит лицом к большому окну с видом на город и закат. Он разворачивается на стуле, приветственно вскидывает руку.