Пепел и песок - Алексей Беляков

— Очень сложно. Невозможно. Почему я должен что-то придумывать?

— Значит, не выйдет из тебя ничего, бездарный бычок. Так и будешь пустую песочницу видеть.

— Я хочу написать об этом старце — Федоре Кузьмиче.

— Это у тебя не получится, даже не думай!

— Почему?

— Потому что…

Голос доктора Антон Лавровича за дверью останавливает Карамзина. Пухлый кукловод пропадает за кулисами, в палисаднике.

Антон Лаврович входит, обмахивает лицо рентгеновским снимком. На лице — спиртовая насмешка. Медсестра Лина налила полстаканчика, не пожалела. Таганрогские сестры самые добрые в мире. Требьенов сдергивает с себя саван:

— Здравствуйте, Антон Лаврович! Вам родители коньяк передали?

— Коньяк? А, да. Я его родственникам деда отдал. Которого кочегар в бойлерной убил. Были просто счастливы. Как русскому человеку немного надо для счастья — избавиться от дедушки и выпить за его светлую память.

Требьенов скорбно скрипит кроватью:

— Ой, как жалко. Такой хороший коньяк — вам бы очень понравился.

— У меня есть еще. Вон его бабка приносила. — Антон Лаврович взмахивает в мою сторону рентгеновским снимком. — Кстати, что там нога? Опять ныла?

— Да, немного.

— Может, тебе бабушкиного коньячку принести? Рюмочку — и сразу перелом заживет.

Кукловод декламирует из палисадника:

— Если трезвый врач с утра, то ни врач он ни хера!

Антон Лаврович хмурится, пытается понять, откуда сиплый голос, озирается:

— Это кто говорит — нога? — И смеется. — Это нога — у кого надо нога! А знаете, за что кочегар наш сумасшедший убил дедушку лопатой? За Федора Кузьмича.

Карамзин поднимается за окном:

— За старца? Вот молодец!

— За него. Так и сказал на дознании. Убил за то, что тот не поверил в старца.

— Я бы тоже убил! Слышишь, бычок?

Антон Лаврович опускает блудливую руку в карман:

— Кстати, ты английский знаешь?

— Превосходно.

Антон Лаврович подходит к подоконнику, протягивает Карамзину драгоценную зажигалку:

— Что тут написано?

Карамзин быстро отвечает:

— На здоровье!

— Ну?

— Тут так написано — «На здоровье!»

— А! Хорошая надпись. Только кому нужно мое здоровье в Таганроге?

— Хотите, скажу, когда вы умрете, — Карамзин снова перелезает через подоконник, зловеще кряхтит и падает на пол, весь в цветочной пыльце.

— Я? — Антон Лаврович резвится солнечным зайчиком от зажигалки, озаряя уцелевшие груди и бедра нимф на потолке. — И когда?

— Через три дня! — Карамзин поднимается, застегивает большие пуговицы ширинки.

— Очень хорошо! — Антон Петрович смеется, убирает зажигалку в пухлый карман халата и выходит из палаты с песней. — Три счастливых дня было у меня…