Гость из прошлого - Наталия Баринова

На этот период пришелся развод с Муромовым, окончание интернатуры, работа в районной поликлинике психиатром. Родители Романа сделали то, на что она рассчитывала: помогли ей получить это место при распределении. Ей даже не удалось выразить им свою благодарность: они категорически не захотели ее видеть. Их пренебрежение Александра пережила спокойно. Гораздо сложнее было с Романом. Он откровенно страдал, но остатки чувства собственного достоинства не позволяли ему оставаться рядом. Саша старалась не обращать внимания на уколы совести. В конце концов, она подарила ему себя. Он ведь об этом мечтал? Он осуществил ее мечту, она – его. Они квиты.

После развода прошла пара месяцев. Муромов периодически названивал, интересовался ее работой. Саша понимала, что он ждет от нее приглашения. Наверняка Роман считал, что у нее нет повода отталкивать его. В конце концов, он не хуже тех мужчин, которые были в ее жизни. Ни один из них не говорил о своих чувствах так открыто, так много. А однажды он позвонил, чтобы снова предложить ей уехать вместе с ним.

– Ты правда этого хочешь? – испытывая злорадное удовлетворение, спросила Саша.

– Конечно. Я хочу, чтобы ты была со мной.

– Рядом с такой светлой личностью и такая потаскуха, как я, станет святой. Ты так считаешь?

– Я однажды проявил ужасную неделикатность. Не нужно напоминать об этом, – поникшим голосом ответил Муромов.

– Короче, спасибо за все, Ромка. Прощай. Желаю тебе встретить ту настоящую, честную и достойную, с которой ты будешь счастлив. И не звони мне больше. Не надо.

Римма Григорьевна, разобравшись в ситуации, в очередной раз прочитала дочери лекцию о ее непрактичности и глупости. Саша слушала спокойно. Внезапные вспышки маминого внимания не всегда раздражали.

– С чем ты осталась? – трагическим тоном спрашивала Римма Григорьевна.

– Не с чем, а с кем: с армией нервных, психованных, конченых.

– Я ведь не о работе говорю.

– А у меня сейчас только работа в голове! Карьера, финансовое благополучие, благодарные пациенты – вот это меня интересует…

На самом деле профессия пока удовольствия не приносила. Были минуты, когда Саша жалела, что не попыталась еще и еще поступать в театральный институт. Поступать до тех пор, пока не примут, пока не поймут, что у нее есть талант. Прав был Муромов. Неудачи сломили ее, Засомневалась в той самой изюминке, которая должна была броситься в глаза приемной комиссии. Но врач из нее тоже никакой, если пациенты с жалобами на депрессию, головную боль, рассеянность ее раздражают.

– По-моему, у нас каждый второй шизофреник. Не потенциальный, а просто, по факту. – Лескова щедро делилась впечатлениями от общения с пациентами с Симоной.

– Ошибаешься, нас гораздо больше! – смеялась подруга.

– Мне не до смеха. В этом всеобщем потоке идиотизма я оказалась не на своем месте. Я словно живу по кем-то написанному сценарию. Живу, зная, что все не так, а изменить ничего не пытаюсь. Так чем же я отличаюсь от тех, у кого раздвоение личности? Кто принимает свои фантазии и болезнь за нечто настоящее, кто не может знать правду…

– Сашка, не бери дурное в голову!..

– И тяжелое в руки – это я помню, помню. Ты не понимаешь, как для меня важно ощущение праздника! – в очередном телефонном разговоре с Симоной Александра пыталась найти ту соломинку, за которую ей следовало бы зацепиться. Что-то найти в себе такое, за что можно и даже нужно себя любить. Лескова точно знала, что без этого ощущения все чаще хочется лечь спать и не проснуться. Скучная серая жизнь, с периодическими ничего не значащими встречами, мимолетным сексом – надоело. Последний бойфренд, кажется, скоро узнает о своей отставке. Ни один мужчина так и не смог удержаться в ее сердце, а может, и не пытался? Она ведет себя так, что рядом с ней любой самый сильный мужчина засомневается в своих достоинствах.

– Саня, ты на своем месте, не бузи! – настаивала Симона. – Все еще устроится: и личная жизнь, и карьера. Слышишь, у тебя все замечательно. Ты только захоти – любой мужчина будет у твоих ног.

– Не успокаивай меня. Я же не маленькая. Мама и та смотрит на меня с такой жалостью – это невыносимо!

– Да, на Римму Григорьевну не похоже. – Симона знала об отношениях между матерью и дочерью. Сашка столько слез выплакала, прежде чем перестать расстраиваться из-за их размолвок. – Она, может, новую стратегию применила, а тебя зацепило. Нет повода, чтобы так себя грызть. Проблема в том, что нам, женщинам, нужен настоящий мужчина. Такой, чтобы как стена, чтоб доверять, чтоб всю себя отдать и ни разу не пожалеть об этом. Вот задачка!

– Ты потише говори, а то твой услышит – не соскучишься! – Александра знала о непростых отношениях Симоны с мужем. Денис Леонидович давно показал, кто в семье главный и можно ли с этим спорить.

– У него есть свои достоинства и недостатки, – как-то вяло реагировала Симона.

– Да ну?.. Надолго тебя хватит?

– О чем ты?

– Лежать, придавленной стеной сколько выдержишь? Дышать ведь скоро нечем будет, Сима!

– Саша! Я разберусь. Я уже думаю над этим.

– Уже? Ха! – с невесть откуда взявшейся злостью засмеялась Саша. – Столько лет прошло, а ты только думать начала!

Денис Леонидович оказался мужчиной со сложным характером и своеобразным взглядом на семейную жизнь. Глядя на то, во что превратилась жизнь подруги, Саша с замужеством больше не спешила. Не всегда ей будет так везти на порядочных мужчин, как Ромка. Она вспоминала свой тихий, скоротечный брак с Муромовым и все чаще задумывалась о том, что это был именно такой мужчина: надежный, добрый, семейный. Именно эти качества так раздражали Сашу все годы его безрезультатных ухаживаний, именно эти качества навели ее на мысль о возможности брака по расчету.

– Как тебе не стыдно, Лескова! Наезжаешь на меня, а сама такого парня потеряла. Жила бы, как у бога за пазухой, – с обидой в голосе произнесла Симона. – К тому же у меня действительно кое-что происходит… Не по телефону. Ты собой займись, слышишь? Собой!

– Все, Петренко, проехали. – Саша почувствовала, как перехватило горло.

Права Симона, сто раз права. Время упущено. Александра добилась своего, но по прошествии времени жалела, что не приняла предложения о переезде в столицу. Нужно было соглашаться хотя бы для того, чтобы сменить круг знакомств. Теперь она только и делала, что работала да выслушивала стенания матери, вечно неудовлетворенной жизнью, но все еще пытающейся изменить ее. То, что у дочери тоже не складывалась личная жизнь, служило для Риммы Григорьевны подтверждением теории об известном яблоке. Как Саша ни спорила, переубедить маму было невозможно.