Дорога. Записки из молескина - Марианна Гончарова

Он! То ли араб, то ли кто… Вошел в салон, нервный, бледный, прямо желтый, в сопровождении юной смуглой жены и множества ребятишек. Понятно. Для прикрытия. Мол, я с семьей. Честный такой… А сам в глухом черном костюме. В июле. И в огромной чалме. Ну и что, что он потом оказался индийцем?! Индийский гость. «Не счесть алмазов в каменных пещерах…» Сам сел впереди, а жену с ребятишками усадил в конце салона, где курят.

Что они вытворяли! Это были не дети! Бандерлоги! И сколько их там было, никто не мог бы посчитать. Они носились с бешеной скоростью. Прыгали, менялись местами, прятались. А маленький, обезьянка уистити, чирикал без пауз, высоко, резко, как милицейский свисток. Самые смелые пытались раскачать самолет. Ну? Очевидно же все! Продумано! Отрепетировано на тренажерах. Отвлекали внимание. Бдительность усыпляли. Чтоб их папашка – из чалмы, например, – узи! И: «Всем оставаться на своих местах!» Интересно только, куда он самолет направит вместо Лондона? В Барнаул?

Стюардесса, хорошенькая длинноногая Ирочка, пыталась усадить детей. Но напрасно. Наконец она прошла к Индийскому гостю:

– Сэр, это ваши дети?

Индийский гость оглянулся и задумался, окинув подозрительным взглядом свою жену.

– Сэр, это ваша семья?

– Да, – неуверенно подтвердил Индийский гость.

– Сэр, скажите вашей мэм, чтоб она усадила детей и пристегнула ремни.

– I don’t care, – с важностью магараджи отрезал тот.

Конечно, ему все равно. Он ведь о другом думает!

А Ирочка снова прошагала в конец салона:

– Мэм, прошу вас, успокойте детей.

Женщина беспомощно развела руками, покачала головой и сказала что-то на непонятном языке. Ирочка снова вернулась к магарадже:

– Сэр, ваша жена не говорит по-английски. А я не понимаю ее хинди.

– Это не хинди! – обиделся магараджа. – Это гуджарати!

Ирочка чуть не плакала.

– Сэр, если вы не успокоите детей, мы вызовем секьюрити, задержим вылет, и будет скандал.

– I don’t care, – снова ответил магараджа.

Поняли? Если ему все равно, то что? Камикадзе!

– Но я не знаю гуджарати! – не унималась Ирочка.

Ну нет! – решила я. Еще чего! – решила я. Какой-то экстремист будет тут решать проблемы за мой счет. А моя мама в это время будет ему, гаду, еще и самолет под пузо держать!

– Я знаю гуджарати!

Вы видели тот фильм? Где он, так просто раскидав человек десять врагов своей страны, белоснежным платком промокнул уголок поврежденной в драке губы и тихо представился: «Бонд. Джеймс Бонд». Да? Видели? Помните? Так вот, эффект был такой же.

– Я знаю гуджарати! – и все. Даже нет. Тоньше все-таки, загадочнее. Вы тот, другой фильм видели? Где «Пал Андреич, вы шпион?» А ответ? «Видишь ли, Юра…» Вот.

Я встаю, разъяренная, со своего места, прохожу в конец салона. И (десять лет обучения в общеобразовательной школе не прошли даром), как наша незабвенная математичка Изольда Михайловна Шкрянге, ору, заведясь с полоборотика, на самом что ни на есть русском языке, который велик и могуч. Что доказано ниже.

– Эт-то шо такое?! А ну-ка! сесть! всем! я! сказала! Я вам говорю или стенке говорю?! Бездари!!! По вас тюрьма плачет!!! Сели сейчас же! И тиха-а-а!!! Вас много, а я одна!!!

В салоне воцарилась такая тишина, как будто это не магараджа, а я собиралась захватить самолет. Испуганные бандерложки быстро расселись по местам – их оказалось всего четверо. Дружно клацнули пристегиваемые ремни. Аплодисментов, как по голливудскому сценарию положено, не было. Но народ смотрел на меня с уважением. Магараджа достал то ли четки, то ли бусы и принялся молиться, недоброжелательно посверкивая на меня из-под чалмы. Еще бы! Я сорвала ему проект, к которому он, может быть, готовился всю свою жизнь.

А долетели мы благополучно. Потому что моя мама, как всегда, мысленно поддерживала самолет под пузо. А когда за дело берется моя мама, со мной ничего не может случиться.