Королевский лес. Роман об Англии - Эдвард Резерфорд

Аббатство было в первую очередь самодостаточным.

– Через аббатство, – с восторгом указывал он, – течет вся природа. Везде равновесие, во всем полнота. Монастырь, как и сама природа, способен дожить до конца времен.

Это был идеальный механизм для размышлений над чудом Божественного творения.

И в его голове звучала именно эта истина, когда он вошел в келью аббата, сел рядом с приором и уверенно уставился перед собой, тогда как аббат повернулся к нему и резко спросил:

– Итак, Адам, что нам делать с этими несчастными церквями?

По опыту столетий занятный факт заключался в том, что если что-то и навлекало на монастырь раздоры и беды, то это был в первую очередь вопрос о владении приходской церковью.

Но почему? Разве в самой своей сущности церковь не являлась местом, где царит мир? Теоретически – да. Но на практике в церквях были священники, прихожане и местные сквайры, и все они спорили об одном: о деньгах.

Для поддержания церкви и ее священника приход выплачивал десятину – примерно десятую часть приходской продукции. Но если церковь подпадала под юрисдикцию монастыря, то именно он собирал десятину и платил священнику. Это часто влекло за собой споры с последним. Хуже того: если цистерцианский монастырь имел в приходе землю, то сам он обычно отказывался от выплаты всякой десятины – старинная поблажка, дарованная ордену, когда монахи в основном пасли на пустоши овец, но вряд ли справедливая, когда монастырь получил плодородные земли. Это приводило в ярость священника, сквайров и прихожан и зачастую вело к судебным тяжбам.

Как раз угроза подобного спора заставила аббата просить брата Адама проштудировать монастырские архивы и дать рекомендации. Церковь, о которой шла речь, находилась в сотне миль от монастыря, даже дальше их приоратства в Ньюнхеме, располагаясь еще западнее, в Корнуолле, и была передана аббатству наследным принцем несколько десятилетий назад.

Аббату особенно не терпелось уладить дело по той причине, что вскоре ему предстояло уехать на королевский совет и в парламент – обязанность, которая могла на какое-то время его задержать.

– Рекомендаций две, аббат, – ответил брат Адам. – Первая очень проста. Этот корнуоллский священник не понял сути дела. Положенный ему ежегодный доход был согласован с его предшественником, и нет оснований что-либо менять. Скажите ему, что увидимся в суде.

– Совершенно верно. – Джон Гроклтонский мог ревновать к Адаму, но такие речи были ему по душе.

– Ты уверен в своем толковании закона? – спросил аббат.

– Безусловно.

– Очень хорошо. Быть по сему. – Аббат вздохнул. – Пошлите ему пару туфель. – Аббату была свойственна довольно трогательная вера в то, что любого, кто нуждается в утешении, можно осчастливить парой добротных, изготовленных в аббатстве туфель. За год он роздал сотню пар. – Ты сказал, что есть и второй совет.

Брат Адам помедлил. Он не питал иллюзий насчет реакции, которая последует.

– Вы попросили меня проштудировать все записи о наших делах с церквями, – начал он осторожно, – и я это сделал. Помимо самого Бьюли, мы владеем землями в Оксфордшире, Беркшире, Уилтшире и Корнуолле, где также получаем крупный доход от оловянных рудников. Во всех этих местах имеются приходские церкви. У нас есть часовни и в других краях. И в каждом отдельном случае мы были втянуты в распри. За девяносто лет с момента основания Бьюли я не нашел ни одного года без судебных разбирательств по поводу церквей. Иные затягивались на двадцать лет. Обещаю вам, что мы уже давно будем в могилах, а корнуоллская тяжба так и не прекратится.

– Но разве аббатству не всегда удавалось разобраться с этими тяготами? – спросил аббат.

– Да. Наш орден стал весьма искушен в этих делах. Достигается компромисс. Наши интересы всегда защищены.

– То-то и оно, – встрял Гроклтон. – Мы всегда побеждаем.

– Но какой ценой? – мягко продолжил брат Адам. – Делаем ли мы что-то доброе в том же Корнуолле? Нет. Уважают ли нас? Сомневаюсь. Ненавидят? Безусловно. На нашей ли стороне закон? Вероятно. Но что получается в смысле нравственном? – Он развел руками. – Мы щедро обеспечены одним лишь Бьюли. На самом деле нам не нужны эти церкви с их доходами. – Он выдержал паузу. – Дерзну сказать, аббат, что в этом отношении мы мало отличаемся от монахов Клюни.

– От монахов Клюни? – Гроклтон чуть не подпрыгнул. – Мы не похожи на них ни в малейшей степени!

– Наш орден был основан как раз для того, чтобы избежать их ошибок, – согласился Адам. – И, выполнив ваше поручение, аббат, я перечитал хартию о его основании. Carta Caritatis.

Цистерцианская Carta Caritatis – Хартия любви – была примечательным документом. Написанная первым действующим главой ордена, англичанином – так уж получилось, – она представляла собой свод правил, призванных гарантировать, что белые монахи будут не отклоняясь придерживаться исходной цели древнего Устава святого Бенедикта. А именно: цистерцианские монастыри должны быть скромны, просты и самодостаточны, чтобы не отвлекаться на мирские проблемы. И одним из строжайших предписаний был запрет цистерцианским монастырям владеть приходскими церквями.

– Никаких приходских церквей, – скорбно кивнул аббат.

– Разве нельзя обменять эти церкви на какую-нибудь другую собственность? – деликатно осведомился Адам.

– Адам, это были королевские дары, – напомнил аббат.

– Врученные давно. Возможно, король не обидится.

Король Эдуард I, могущественный законодатель и воин, в значительной мере потратил свое правление на покорение валлийцев и собирался сделать то же с шотландцами. Его могло не интересовать то, как поступает с королевскими дарами аббатство. Но как знать!

– Мне отчаянно не хочется спрашивать у него, – признался аббат.

– Что ж, – улыбнулся брат Адам, – я успокоил свою совесть, изложив вам суть дела. Больше я ничего не могу сделать.

– Абсолютно. Благодарю тебя, Адам. – Аббат подал знак, что тот может идти.

Какое-то время после его ухода аббат молча смотрел в пустоту, тогда как Джон Гроклтонский, положив на край стола свою клешнеобразную руку, за ним наблюдал. Наконец аббат вздохнул:

– Он, разумеется, прав. – (Гроклтон слегка сжал руки, но аббата не перебил.) – Беда в том, – продолжил аббат, – что многие другие цистерцианские монастыри тоже владеют церквями. Если мы выразим несогласие, то другие аббаты могут воспринять это без особого удовольствия.

Гроклтон все наблюдал. В душе ему было совершенно безразлично, владеет аббатство дюжиной церквей или нет, убьет оно половину священников христианского мира или нет.

– Аббату приходится быть осторожным, – рассуждал вслух аббат.

– Весьма, – кивнул Гроклтон.

– Его первая рекомендация, безусловно, верна. Этого корнуоллского священника нужно раздавить. – Он резко выпрямился. – Какие у нас остались дела?