Свет, который мы потеряли - Джилл Сантополо

Когда я обручилась с Дарреном, мне показалось, что я вступила в некий клуб, членство в котором насчитывает десятилетия, столетия, тысячелетия: Женский клуб невест. Примерно то же самое чувство охватило меня на свадьбе, словно Женский клуб жен очень укрепился, стоило мне надеть подвенечное платье, подойти к алтарю и сказать: «Да». И еще раз я испытала подобное, ни с чем не сравнимое чувство членства в особом клубе, когда родила ребенка. Женский мир для меня словно разделился на две половины: тех, у кого есть дети, и тех, у кого их нет. На Матерей и Бездетных.

Но даже в этом клубе было свое подмножество: Мамы, которые взывали к помощи Господа, и Мамы-спецы, помещающие в «Фейсбуке» фотографии детишек, одетых в девственно-чистые наряды, сладко спящих на сатиновых подушках и с подписями типа: «Мне снится папа».

К этой породе мам я не относилась. И до сих пор не отношусь. Никогда такой не стану.

Вступить-то я в Клуб мам вступила – пришлось, тут уж никуда не денешься, – но день, когда мы с Виолеттой были чистенькие, накормлены и спали больше пяти часов в сутки, я считала удачным. Мне полагался трехмесячный декретный отпуск, но к концу второго месяца я уже совершенно измоталась и выдохлась. Сказка под названием «Сижу дома с ребенком» оказалась совсем не сказкой.

Минимум раз в день звонила Кейт: спросить, как дела, и узнать, не нужно ли мне чего, хотя ее помощь исчерпывалась двухминутной болтовней по телефону. Полгода назад она родила дочь Викторию, и в ее фирме к материнству относились очень благородно и великодушно – на работу она вышла совсем недавно, зато пахала как сумасшедшая, стараясь всем доказать, что она отнюдь не хочет посвятить свою жизнь только детям.

– Скоро будет полегче, – утешала она меня. – Вот увидишь.

Но, увы, легче не становилось.

Я продолжала кормить Виолетту грудью, а ела она почти непрерывно, день и ночь. Во всяком случае, так мне казалось. Бывали дни, когда я даже рубашку не надевала, не до этого было. И еще я столкнулась с проблемой, которую назвала «Система уровней фекальных отправлений». Первый уровень – еще туда-сюда, терпимо. Уровень второй – это полный подгузник. Уровень третий – когда течет через щели подгузника по ногам. Четвертый уровень – расползается по спине. И самый страшный – пятый, когда весь ребенок с головы до ног перемазан фекалиями. Тут уже без ванны никак не обойтись. Да и мне, чаще всего, надо менять одежду. В случаях с третьим, четвертым и пятым уровнем я выбрасывала столько ползунков, что на бедную девочку не оставалось что надеть.

Тем не менее Виолетта не остановилась на достигнутом и однажды ухитрилась дойти до следующего фекального уровня, шестого. Утро началось прекрасно. Доченька была чистенькая, я тоже, мы с ней только что перекусили – правда, за последние несколько дней я вряд ли спала больше трех часов в сутки. Стояла жуткая жара, и на Виолетте были только ползунки и маечка. Дочь моя уже начала улыбаться, и, когда она это делала, я таяла от счастья.

Словом, день выдался на славу, и я решила приготовить настоящий обед, а за последние два месяца такое случалось со мной не более двух раз. Я усадила Виолетту в детское креслице, оно качалось и успокаивало ее. Потом разморозила куски курицы и стала обваливать их в сухарях. Работало радио, передавали песенки шестидесятых годов, которые напомнили мне об отце, и я стала подпевать – как раз звучала песня «My Girl». Руки мои были в яйце и панировочных сухарях, настроение прекрасное. И вдруг Виолетта расплакалась.

Я обернулась к ней и обмерла. Да это уже самый настоящий шестой уровень, такого ужаса еще не было! Может, все из-за качающегося креслица, или из-за позы, в которой она сидела, или оттого, что на ней было так мало одежды, ползунки да маечка, но не только ее ножки испачкались в какашках, а также ручки… и волосы тоже. Я чуть не задохнулась от неожиданности, но быстро ополоснула руки и подняла дочь с креслица. Она замахала ручками, и какашки попали мне на лицо, на рубашку и на руки. А потом ее вырвало. На мою прическу. Она продолжала кричать, закричала и я.

В таком состоянии нас обнаружил Даррен.