Слова, из которых мы сотканы - Лайза Джуэлл

Мэгги отнесла папку к креслу и прислонилась к плотной обивке. Глядя на папку, лежавшую у нее на коленях, Мэгги ощущала тяжесть возложенной на нее задачи и полноту доверия Дэниэла. В этой папке находились чьи-то жизни. Люди. Истории. И, что важнее, там находились чьи-то секреты. Мэгги не любила секреты так же, как не любила ложь. Ее склад ума не позволял жонглировать необходимым реквизитом, – вещами, о которых не следует говорить, людьми, о которых не стоит упоминать, невысказанными словами и событиями, которые никогда не происходили. Все это было слишком запутанным и нервным занятием. Жить без лжи и секретов было гораздо проще. В этой папке находились жизни, отягощенные такими сложностями, что у Мэгги начинала кружиться голова от одной мысли об этом.

У Дэниэла не было компьютера. «Кому я буду посылать электронные письма? – спросил он. – Что такого есть в Интернете, чего я не мог бы найти у себя на книжных полках? Что?»

«Но вы могли бы бронировать билеты и номера в гостинице для отпуска», – возразила Мэгги.

«Отпуск! – отозвался Дэниэл. – Ну да, разумеется. У меня не бывает отпусков. Море находится в часе езды от моей двери, и я живу в одном из самых красивых городов в этой стране. Я провожу отпуск у себя на балконе».

Он улыбнулся, и Мэгги улыбнулась в ответ и подумала, что она никогда не встречала человека, который одновременно был бы таким обаятельным и совершенно прозаичным, как Дэниэл.

Ей нужно было отнести бумаги к себе домой и включить свой компьютер. Ее работа здесь была сделана. Но Мэгги пришло в голову, что, вероятно, она сможет сделать кое-что еще. Она может больше не вернуться в эту квартиру. Она не имела законного права входить сюда и не имела отношения к официальной документации Дэниэла. Существовала возможность, что Мэгги придется разбираться с его делами, когда его не станет, но это было лишь предположение, а если кто-то из детей захочет вступить в контакт с Дэниэлом, но будет уже слишком поздно? Что она сможет рассказать им о человеке, с которым они хотели познакомиться?

Она могла опереться на собственные воспоминания о нем и рассказать им несколько забавных историй, но этого будет недостаточно. Она слишком мало знала о нем; он был слишком уклончивым и почти неприступным. Она знала, что у него есть пожилая мать и холостой брат, что Дэниэл когда-то был врачом и оставил работу из-за того, что плохо себя почувствовал. (Он не распространялся на эту тему, но Мэгги предполагала, что сначала его нездоровье было психическим, а не физическим. Люди обычно любят говорить о своих физических недомоганиях. С другой стороны, психические расстройства…) Она знала, что у него есть небольшая яхта под названием «Кларисса», стоявшая у причала в Олдборо. (Мэгги было неизвестно, почему он выбрал такое название, и она не имела возможности увидеть яхту, так как Дэниэл перестал выходить в море после того, как его начала беспокоить спина, то есть примерно в то время, когда он появился в жизни Мэгги. При мысли о том, что она лишь немного не успела познакомиться с Дэниэлом в его лучшие дни, у нее снова сжалось сердце.)

Мэгги знала, что он любит почитать, вкусно поесть и выпить хорошего вина, что в большинстве местных ресторанов и окрестных деревушек его знают по имени и тепло приветствуют, когда он приходит в какое-нибудь заведение. Ей было неизвестно, каким образом он мог позволить себе регулярно питаться в ресторанах, или со вкусом обставить свою просторную квартиру в старинном доме, или платить за шампанское, дорогие вина, элегантную одежду и частную физиотерапию. Мэгги не знала об этом человеке ничего такого, что на самом деле могло бы помочь ребенку, который задает вопросы, и все в ней бунтовало против мысли о том, что ей придется обнаружить свое невежество и оказаться не в силах дать нечто большее, чем смутное представление о человеке, с которым ребенок так и не успел познакомиться.

Поэтому она направилась на кухню, где нашла стопку аккуратно сложенных полиэтиленовых сумок, и начала заполнять их памятными вещами. Казалось ужасным, что она делает это, уносит внутреннюю сущность человека из его дома без его разрешения. Это было совсем не то, что Мэгги в другое время посчитала бы обычным для себя, но и ситуация была необычной. Обычные правила здесь не действовали.

Она положила в сумку две маленькие фотографии в рамках и представила, как говорит потрясенному юноше или девушке: «Это фотография родителей твоего отца. Твои дедушка и бабушка». Мэгги положила туда же его лосьон после бритья (с запахом огурца и скошенной травы). Она нашла старые фотоальбомы с фотографиями Дэниэла в разной обстановке: на скамье его яхты вместе с какой-то подругой; на регате в Хэнли, где он был в соломенной шляпе и держал на коленях кокер-спаниеля. Мэгги быстро перебрала фотографии, не желая подробно изучать их без разрешения владельца. Потом она выбрала альбом с маленькими черно-белыми фотографиями давно умерших родственниц и родственников в платьях-чарльстонах и за рулем длинноносых автомобилей. Она взяла записные книжки, собранные на полке, хотя и не стала заглядывать в них, понимая, что это будет уже слишком большим нарушениям приличий. Она сняла со стены карту в рамке, акварельное изображение окрестностей Дьеппа, где он родился, и маленькую записную книжку с телефонного столика. Потом Мэгги выровняла подушки кресла, чтобы скрыть отпечаток своего тела, бросила на квартиру последний взгляд и тихо, почтительно закрыла дверь, направившись к себе домой.