Самый безумный из маршрутов - Аспен Матис

Ледяная Шапка мылся в душе. Я расчесывала волосы. Я принимала ванну, пока он брился. Хотя мы потягивали красное вино – я ощущала его приятное тепло, – глаза мои не затуманились. Ледяная Шапка повязал банное полотенце вокруг талии, и через промежуток между занавеской душа и белой кафельной стеной я видела, как он наклонился к зеркалу. Я согнулась в ванной и терла руками щиколотки, соскребая грязь; в воде образовывалась коричневая пена. Быстрым ударом ноги я ударила занавеску, и она приоткрылась. Я гладко побрила ноги и отмокала в ванной, чувствуя тепло и спокойствие. Я ждала, когда он заглянет через занавеску, но Ледяная Шапка смотрел в зеркало, на пол – только не на мое обнаженное тело.

Эдисон ушел из номера. Я не помню, как он ушел. Ледяная Шапка закончил бритье и вернулся в спальню, чтобы разобрать рюкзак. Снаружи погас свет – маленький город погрузился в темноту. Одна в ярко освещенной ванной комнате, я завернулась в полотенце. Я вдруг занервничала, как будто должна была выступать с речью, но позабыла ее. «Я так пьяна», – сказала я через дверь в ванной, хотя это было не так. Я сообщила ему это, чтобы снять с себя груз ответственности за то, что я собиралась дальше сделать. Я уже решила, что, по крайней мере, хочу поцеловать его и чтобы он меня обнял. Я удивилась своему желанию. Я ощущала груз стыда не только от изнасилования, но и от секса. Меня это смущало. Я не была готова взять на себя ответственность за решение, если я пересплю с ним. Я хотела сделать трезвый решительный выбор, сказать «да», но я не могла сделать это сама.

Я вышла в спальню. Темно-синяя рубашка Ледяной Шапки лежала маленькой горкой на коврике. Его бежевые нейлоновые брюки аккуратно висели на спинке стула. Мои маленькие розовые шорты и футболка лежали на полу ванной комнаты, намокая в луже воды, которую я неаккуратно пролила. «Ты, наверное, хочешь повесить вещи, а?» – спросил он, но я пропустила его слова. Я выключила свет в ванной комнате, и мы вместе оказались в темноте.

Ледяная Шапка был в кровати.

«Иди ко мне», – сказал он; я этого хотела и так и сделала. Я думала, что потеряла доверие после изнасилования, я сомневалась во всех мужчинах, боялась, что они будут добры и нежны, если я дам им то, что они хотят, но могут потом среагировать плохо, если я скажу «нет». Но я доверяла Ледяной Шапке. Он постоянно относился ко мне уважительно на протяжении всех 200 миль, и я наконец не чувствовала угрозы. Впервые после изнасилования я снова хотела довериться мужчине, может быть, даже иметь секс.

Я поцеловала его. Он поцеловал меня, его язык прижался к моему. Я лишь три раза в жизни целовалась французским поцелуем. Мне это нравилось, но я беспокоилась, что делаю это плохо.

«Я плохо целуюсь», – извинилась я в его рот.

Он лишь приятно улыбался и сказал: «Не разговаривай. Получай от этого удовольствие, хорошо?»

Я сказала «хорошо». «Хорошо, хорошо, хорошо, так хорошо».

Я почувствовала теплый разряд между нашими телами от этих первых поцелуев. Он спустился ниже, к моей шее, моей стучащей груди; я глубоко дышала и расслабилась.

Когда он нежно и вопрошающе стал гладить мое бедро, я улыбнулась. «Да, хорошо», – сказала я ему, глаза мои горели. В первый раз после изнасилования несколькими месяцами раньше я была с кем-то. Мне было интересно, когда после изнасилования я смогу начать сексуальные отношения. Я чувствовала, что во мне что-то не так, если я хочу, чтобы меня трогали после изнасилования, – я думала, что это вызовет отвращение, но сейчас я ощущала тепло и возбуждение. Сейчас я была в постели с кем-то нежным, кто знал и понимал меня. Я решила выяснить, как долго при этом я буду чувствовать себя комфортно.

Я почувствовала, что увлажнилась внутри. Его глаза, его желание подогревали меня. Я ощущала свою красоту. Он ласкал меня пальцами и при этом сильно прижимал к себе. Меня никто, кого я знала, так хорошо не ласкал. Меня возбуждало желание кому-то довериться. Я чувствовала себя безопаснее с Ледяной Шапкой, ощущала, что он смотрит на меня не так, как другие парни, лучше – он уважал меня.

Его пальцы действовали уверенно, играючи, это было удивительно. Я лежала безопасно в постели с парнем, это было восхитительно. В эту минуту восторга я поняла, что хочу, чтобы он меня целовал и целовал, и трогал меня, ласкал талию, и живот, и клитор, что было чудесно, – но без секса. Я готова была сказать «остановись», и тогда бы он меня послушался. Я улыбнулась, я знала это.

Он сделал слабую попытку, но я отодвинулась. Я боялась, что ему это нужно было сделать обязательно. Я боялась, что это расстроит его. Тогда я сказала: «Тсс, Ледяная Шапка. Давай остановимся».

Он сразу остановился, и мы спали как дети. У нас не было секса.

Я подумала, что когда-нибудь смогу с ним заняться этим, когда-нибудь скоро. Это казалось невероятным. Я теперь определенно знала, что могу сказать «нет», и он остановится. Кроме того, я чувствовала красивую силу выбора. Я знала теперь, что удерживало меня от желания отдаться ему полностью: сначала я должна убедиться, что он – мужчина, который будет уважать мой отказ.

Я проснулась. Я потихоньку возвращалась из воздушного сна. У меня на щеке отпечатался след волос его груди. Мне было так хорошо под его согнутой ногой. Я вспоминаю, как была в том номере горного городка с парнем на долгом маршруте. Часы показывали, что был уже полдень. Обычно я чувствовала сожаление от того, что потеряла так много дневного времени, но не в тот день. Время бежало. Я лежала и светилась – поглощенная магией прошедшей ночи, чувствуя сильную связь со своим любовником.

Я села на кровати и натянула свою футболку, обнаженная под простынями. Ледяная Шапка собирался.

«Ты постройнела», – сказал он, завязывая свои большие кроссовки. Они плохо пахли.

Я смутилась, ощущая теплоту, радуясь, что он заметил. «Мой вес примерно 115 фунтов», – соврала я, отняв фунтов десять.

«Не думаю, – сказал он. Он поднял брови: – Твой вес больше».

Он никогда не будет мне врать. К сожалению.

Снаружи в свете дня Эдисон сидел на крыльце рядом с грудой камней. Он собрал их и бросал в деревья. Он не поздоровался и не обращал на нас внимания, и мы все неловко стояли и молчали. Эдисон это почувствовал. «Мы» означало теперь – я и Ледяная Шапка.