Девушка и призрак - Софи Кинселла

Все пошло на лад! Я чувствую это. Даже незапланированную встречу с Эдом я могу занести в плюс… Хватайся за свой шанс, как говорит дядя Билл. Так и поступим. Обед, устраиваемый журналом «Люди дела», — прекрасная возможность завести нужные знакомства, раздать всем визитные карточки и произвести впечатление. Чем больше тусуешься, тем лучше идут дела, — это уже из репертуара Натали. Пришло мое время тусоваться.

— Кейт, — приветствую я нашу секретаршу, входя в офис утром понедельника, — мне нужна маленькая визитница, мои визитки и все номера «Людей дела»… — Я замолкаю, видя, что одной рукой Кейт прижимает трубку к уху, а второй подает мне какие-то сигналы. — Что такое?

— Полиция! — шепчет она, прикрывая трубку. — Ищут тебя. Хотят прийти сюда.

Про них-то я и забыла! Сердце камнем падает вниз. Полиция. Ищет меня.

Оглядываюсь в поисках Сэди, но ее нигде не видно. Наверняка умчалась в винтажный магазин в Челси, о котором болтала за завтраком.

— Поговоришь с ними? — беспомощно спрашивает Кейт.

— Почему бы и нет, — хорохорюсь я, будто мне каждый день приходится иметь дело с полицией. Вылитая Джейн Теннисон.[14]— Лара Лингтон у аппарата.

— Лара, это сержант Дэвис.

Мне тотчас вспоминаются все мои чудовищные выдумки, которые она записывала с непроницаемым лицом. Где только были мои мозги?

— Привет! Как дела?

— Есть кое-какие новости. — Она любезна, но решительна. — Я тут неподалеку, хотела заглянуть и обсудить их. Вы на месте?

Обсудить. Не хочу ничего обсуждать.

— Да, конечно, — испуганно пищу я. — Жду с нетерпением. Увидимся!

Я кладу трубку, щеки мои горят. Почему они не прекратили расследование? Говорят, полиция занята лишь тем, что выписывает штрафы за неправильную парковку, а на преступления поважнее внимания не обращает. Почему бы им не проигнорировать и это убийство?

У Кейт глаза как блюдца.

— Что им от тебя надо? Ждать неприятностей?

— Надеюсь, что нет. Пустяки. Не бери в голову. Это все из-за убийства моей двоюродной бабушки.

— Убийства?

Я совершенно не учитываю, как обычные люди реагируют на слово «убийство».

— Э-э-э… ну да. Давай не будем о грустном! Расскажи лучше, как провела выходные.

Мне не удается успокоить Кейт. Напротив. Она пугается еще больше.

— Почему ты скрывала, что твою двоюродную бабушку убили? Эта та, чьи похороны были недавно?

— Мм-хм.

— Теперь я понимаю, почему ты в таком состоянии! Лара, это просто ужасно! А как ее убили?

Вот честное слово, не хотелось мне вдаваться в детали. А придется.

— Яд, — наконец бормочу я.

— Но кто убийца?!

— Ну… они не знают.

— Не знают?! — Кейт в ужасе. — Но хотя бы ищут? Отпечатки пальцев сняли? Какой после этого толк от полиции! Заняты лишь тем, что выписывают вечные штрафы за парковку, а как дойдет до убийства, им только бы отмахнуться…

— Надеюсь, они сделают все возможное. Пока они собираются сообщить новые подробности. Возможно, даже поймали кого-нибудь.

Шутки шутками, но если это правда? Вдруг они и впрямь поймали человека со шрамом и козлиной бородкой? Как мне тогда выкручиваться?

Так и вижу заточенного в камеру тощего бородатого мужика с безумными глазами и шрамом, бедняга колотит по двери и надрывается: «Это ошибка! Я в жизни не видел эту бабку!» А за дверью стоит молодой полисмен, руки у него скрещены на груди, и он уверенно приговаривает: «Расколешься, дружок, куда ты денешься».

Чувство вины переполняет меня. Что я наделала?

Пиликает домофон, Кейт впускает сержанта Дэвис и спрашивает меня испуганно:

— Чаю приготовить? Мне остаться или уйти? Нужна моральная поддержка?

— Да нет, справлюсь. — Локтем задеваю кипу конвертов, они летят на пол, я бросаюсь собирать и в кровь расцарапываю ладонь. — Не беспокойся.

Все будет хорошо, убеждаю я себя. Ничего страшного не произошло.

Но уговоры не помогают.

Как только в дверях возникает Дэвис, в своих тяжелых форменных туфлях и скучных брюках, я впадаю в панику.

— Нашли убийцу? — выпаливаю я. — Арестовали кого-нибудь?

— Пока нет, — отвечает она и глядит на меня задумчиво. — Пока никого.

— Слава богу! — перевожу дух я и тут же понимаю, что выдала себя с потрохами. — В смысле… какая жалость. Чем же вы занимались все это время?