Третья жена - Лайза Джуэлл

Официантка забрала со стола тарелки, и оба согласились заглянуть в десертное меню. Эдриан знал, что Кэролайн подробно изучит меню, бормоча себе под нос, потом отложит и скажет: «Не уверена, что хочу десерт». Эдриан заказал тарелку свежих фруктов и кофе.

– Итак, – сказал он, – Пол…

Кэролайн застонала и закатила глаза.

– Он хочет детей?

– Понятия не имею, – бросила она.

– Ему уже тридцать восемь.

– Тридцать девять. Вчера исполнилось.

– Мои поздравления! Совсем взрослый мальчик, скоро сорок. Нужна же ему собственная семья!

– Уверена, что нужна.

– Ну, и как все это будет?

– Господи, Эдриан, ты перестанешь? Серьезно. Пол всего лишь мой бойфренд, понятно? У нас взаимная симпатия. Нам нравится общество друг друга. И все, точка.

Эдриан не хотел торжествовать, произнося следующие слова, но почувствовал удовлетворение, произнося:

– Неужели? Точка, говоришь? Кэролайн, я кое-что видел в шкафчике у тебя в ванной. Тест-полоски для определения овуляции.

– Что?! Ты шаришь в шкафчике у меня в ванной?

– Я не шарил, просто искал увлажняющий крем.

– Увлажняющий крем?

– Представь себе. Я ждал, пока Бью сделает свои дела, посмотрел на себя в зеркало и увидел, какой я стал старый и иссушенный, вот и вздумал воспользоваться каким-нибудь из твоих чудодейственных кремов. Решил, что раз они помогают тебе… – Он улыбнулся, чтобы сокрушить ее оборону. – Ну, и увидел всю эту батарею: фолиевую кислоту, разные травки, которые ты и раньше принимала, когда мы пытались…

– Я тебя умоляю! – Кэролайн фыркнула и сложила руки на груди. – Это ничего не значит. Ничего!

– Так уж ничего? – Он нащупал брешь в ее обороне.

– Слушай… Просто… Пол хочет ребенка. Вот. Доволен? Он не говорит, что хочет ребенка именно от меня, но вечно восхищается детьми своих друзей и думает, что я…

Эдриан смотрел на Кэролайн бесстрастно, чтобы она не спохватилась и не умолкла.

– Он считает, что мне сорок лет. Вот и… – Она вздохнула. – Думает, наверное, что я могу забеременеть. Вот так. – Она подозвала официантку и заказала большую рюмку бренди. Эдриан сделал то же самое. – Одна женщина у меня на работе, ей сорок два, тоже познакомилась с мужчиной. У нее еще не было детей. Она сделала на Харли-стрит анализы, которые показывают, есть ли шанс забеременеть. Я тоже – чисто ради смеха, даже Полу не сказала – пошла с ней и сдала анализы. Вот что я делала в то утро, когда Отис прогуливал школу. Выяснилось, что у меня способность к зачатию, как в тридцать пять лет. Анализ показал, что я смогу зачать естественным образом. – Сказав это, Каролайн горделиво приосанилась.

– Поздравляю, – сказал Эдриан. – А что Пол?

– Я ему не говорила. Пока что раздумываю. Заглянула между делом в аптеку и накупила все это – так, на всякий случай. Когда в голове заводится мысль о ребенке, от нее больше не избавиться. Я уже выбираю имя, думаю о перестановке в спальнях. Понимаешь? Сумасшествие какое-то, Эдри! Крыша едет!

– Вы уже отказались от контрацептивов?

Кэролайн испуганно глянула на него и сильно взболтала свой бренди.

– Спокойно, Кэролайн.

– Послушай, я уже не помню, когда последний раз глотала противозачаточные пилюли. Сам знаешь, как подолгу мой организм привыкал, когда мы пытались зачать ребенка. Думаю…

– Кэролайн, Кэролайн… – Эдриан удрученно покачал головой.

– Перестань, Эдри. Мне сорок четыре. Думаешь, у меня получится?

– Судя по твоим анализам, вероятность очень велика.

– У нас ушло тринадцать месяцев, чтобы зачать Бью. А мне было тогда только тридцать восемь.

– Брось, Кэролайн, при чем тут это? Какая разница?

Кэролайн со вздохом прислонила ко лбу край своей рюмки с бренди.

– Ты прав. – Кэролайн медленно подняла голову. – Прав.

– Хочешь еще ребенка – скажи об этом по крайней мере своему мужчине.

– Так ведь в этом все дело! Кажется, я больше не хочу рожать. Как подумаю, что в пятьдесят буду торчать у детской площадки и все будут принимать меня за бабушку… Не желаю кормить по ночам, покупать новую коляску, петь колыбельные и все такое прочее. Просто мне хочется… Сама не знаю чего. Ребенка, но при этом ничего не менять. Понимаешь? Чтобы его появление всех осчастливило, а все остальное осталось по-прежнему.

– Если хочешь знать мое мнение, не похоже, чтобы ты все хорошо обдумала.

– Я и не обдумывала. Я подчиняюсь животному инстинкту. Стоит включить мозги, и все разваливается, возникает неаппетитная каша, голова пухнет и вот-вот лопнет. Ты через это проходил, Эдриан. И собирался снова пройти через это с Майей. Как ты себя уговорил?

– На что я себя уговорил?

– На то, чтобы заварить всю эту кашу.

Эти резкие слова повисли между ними, как застывший в воздухе град.

– Я никогда не считал это кашей. Дети – не каша.

– Я не об этом. Вот, например, я была у мамы одна, мы жили с ней вдвоем, и я наблюдала за другими людьми: двое родителей, двое детей, такой аккуратный квадратик. Я до сих пор инстинктивно вижу семью именно такой. У меня до сих пор ощущение, что я нарушила какой-то фундаментальный закон природы, создав семью с человеком, у которого семья уже была. Не уверена, что могу снова поступить так же. Вставить новую спицу в колесо. Новую строчку в таблицу. Понимаешь? Как у тебя это выходит, Эдриан? Как ты умудряешься считать, что все нормально?

Эдриан смотрел на нее во все глаза. Ему никогда не приходило в голову, что что-то надо считать нормальным, а что-то нет. Он никогда не думал, что необходимо как-то оправдывать для себя принятые решения. Жизнь, как река, сама приносила его к этим женщинам. Судьба дарила ему этих детей. У всего происходившего было название – любовь. Ты просыпаешься, ешь, работаешь, любишь, спишь. Если вдруг оказывается, что ты любишь не того человека, то приходится вносить поправку, полюбив другого. Он не чувствовал вины, которую чувствовал бы католик. Бывшие жены его не возненавидели. Все дети его любят. Из-за чего, спрашивается, убиваться?

– Как можно горевать из-за того, что у тебя были хорошие семьи?

Кэролайн удивленно заморгала.

– Ты серьезно? – Она снова превратилась в Снежную королеву.

– Совершенно серьезно. Правильного пути не существует. Как и неправильного. Главное, чтобы никто не пострадал. Чтобы никто не умер.

Глядя ему в глаза, Кэролайн накрыла его руку своей и произнесла тихо, но твердо:

– Ты ничего не забыл, Эдриан? Майя умерла.

Эдриан тяжело вздохнул.

– Не по моей вине.

Она медленно убрала руку и откинулась назад, не спуская с него глаз. Казалось, Кэролайн может многое ему поведать. Но она не поведала ничего.