Ты – моя половинка - Елена Вернер

Она улыбнулась своему отражению. Стоило прожить эту жизнь. Стоило пережить все то, что пережила она. Оглядываясь в прошлое, Джемма видела там только хорошее: улыбку Кэтрин, глаза бабушки Джеральдины и дедушки Уильяма, встречу с Оливером. Дольмены и замок, где жили ее старинные невидимые друзья. Ангела, который самым сказочным образом вдруг вошел в ее жизнь осязаемым человеком…

На втором курсе Карлайл устроился санитаром в городскую больницу и стал получать жалованье. В сочельник, оторвавшись от рождественского кекса, его самого любимого, он быстро исчез в прихожей и тотчас вернулся.

– Не могу дотерпеть до завтра, – сказал Карлайл. – Это тебе, моя любимая мама…

Он протянул Джемме крохотную коробочку, чрезвычайно гордый собой, ведь это был его первый заработок.

Джемма открыла синюю бархатную крышку, и ей на ладонь выскользнула подвеска на цепочке. Это был адуляр, который чаще называют лунным камнем, ограненный в виде большой гладкой капли, которую обвили четыре нити из красного золота. Холодные голубоватые всплески камня переливались и смешивались с золотыми искорками теплого металла.

– Луна в объятиях солнца… – прошептала Джемма. – Самый священный союз.

– Да, – Карлайл улыбнулся и покрыл поцелуями ее ладонь. – Знал, что ты поймешь.

– И откуда ты такой взялся…

Они вместе рассмеялись.

Джемма наблюдала за Карлайлом и Энни с нетерпением. На их месте, думала она, я была бы посмелее. А то вдруг появится кто-нибудь третий, смекалистее – и не бывать паре. То есть бывать, но уже с другой переменной…

Карлайлу тоже нравилась Энни. Он был уверен, что любовь – это то чувство, которое он испытывает к матери, то, что невозможно описать словами, что доставляет боль, но больше – удивительное, трепещущее ощущение невесомости. С Энни Гамильтон все было по-другому. Он видел, как Энни напрягается в его присутствии, и его это волновало. Ему хотелось почувствовать, как тепла ее кожа, какие на вкус ее маленькие твердые губы. В ее близости было что-то волнующее, что-то телесное, простое человеческое. Он замечал, как грудь Энни выпирает под блузкой двумя нежными холмиками и начинает быстро подниматься и опускаться, если он задевает ее руку. Как мужчина и как студент-медик, он знал, что происходит между двумя людьми противоположного пола, но еще не успел подкрепить свои знания практикой. И здесь, рядом с миленькой шатенкой, хотелось перейти именно к этому. От таких мыслей Карлайлу становилось одновременно и жарко, и холодно.

Джемма шила костюмы к спектаклю. В «Ромео и Джульетту» вводили новый состав, и мистер Хокинс предложил ей перешить костюмы главных героев на свое усмотрение.

В четверг после органической химии Карлайл заглянул к матери в костюмерную. Энни уже была тут и, высунув кончик языка, размечала куском мела ткань по вырезанным Джеммой выкройкам. При появлении Карлайла девушка вздрогнула и неловко уронила линейку на пол.

– Слушайте, Карлайл, Энни. У меня тут возникла трудность. Никак не могу придумать для Ромео подходящий фасон и цвет. Может, вы мне почитаете? По ролям? Ну, чтобы воображение поработало быстрее, а?

Карлайл нахмурился. Это было не похоже на его Джемму – обычно посторонние ей только мешали. Энни же, наоборот, заметно обрадовалась и с готовностью взяла протянутый томик Шекспира.

– Я там заложила, – кивнула на книгу Джемма с невинным видом. – Только у меня один экземпляр, так что придется как-то вдвоем…

Карлайл метнул на нее лишь один взгляд. Его Джемма сейчас была похожа на проказливого лесного эльфа, какие водятся в дубовых рощах и ради забавы заманивают людей в непролазную чащу светом блуждающих огоньков.

Они с Энни начали читать. Это была сцена на балконе[9].

– Как ты сюда пробрался? Для чего? Ограда высока и неприступна. Тебе здесь неминуемая смерть, Когда бы тебя нашли мои родные.

– Меня перенесла сюда любовь, Ее не останавливают стены. В нужде она решается на все, И потому – что мне твои родные!

– Они тебя увидят и убьют. – Твой взгляд опасней двадцати кинжалов. Взгляни с балкона дружелюбней вниз, И это будет мне от них кольчугой.

Карлайл и Энни читали признания других молодых людей, но… «Разве кто-то изобрел с тех пор новые слова?» – думала Джемма. От ее взгляда не ускользало ничего. Читая по одной книге, они вынуждены были сидеть рядом, и их головы и руки почти соприкасались.

Очень скоро Джемма отгородилась от слов, и голоса стали доноситься как из-за шторы. Ее эскизам не нужно было вмешательство, костюмы давно были сконструированы в ее голове. Она успела начертить в блокноте пару моделей для «Медеи», когда Карлайл оборвал реплику на полуслове:

– Мам. Ты не слушаешь.

– Конечно, слушаю, – возразила Джемма.

– Может, ты нас отпустишь? А то у меня голос что-то садится. – В доказательство он кашлянул.

– Конечно, идите. Там такой денек. Я вообще не понимаю, что вы тут застряли, – нетерпеливо тряхнула головой Джемма. Из прически выпало две шпильки, и она проворно воткнула их обратно, глядя, как за Карлайлом и Энни закрывается дверь.

С тех пор Карлайл все чаще вечерами пропадал с Энни. Они обошли, судя по их рассказам, все музеи, объехали все окрестности. Джемма была довольна.

Но вечерами Карлайл все равно находил успокоение только рядом с Джеммой. Он по детской привычке садился на пол у ее ног и обнимал их, прижимался щекой к коленям.

– Я скучаю по тебе, – пробормотал он как-то раз.

– Почему? Я ведь рядом, – слукавила Джемма. Она не могла признаться себе в этом, но тоже скучала по нему. Они успокаивались, только находясь рядом, когда одни, карие, глаза могли найти другие, синие.

– И я рядом. Ты единственная, ты моя любимая, самая родная. Единственная, – с нажимом произнес Кармайл, словно требуя от нее чего-то со смутной ревностью.

Она положила руку ему на голову, и больше за весь вечер они не проронили ни слова.

Дни сменялись днями, снова наступила весна. Карлайл делал большие успехи, его хвалили преподаватели, со многими из которых Джемма была знакома, и прочили ему будущее блестящего врача.

Но в последнее время Джемма старалась обходить врачей стороной. Ей казалось, что любой специалист непременно заметит, что с ней творится неладное.

Она с недавнего времени знала это лучше всех докторов.

– Чувствуешь? Ммм… какой запах. Как у нас с холмов, – как-то, гуляя по живописному берегу Экса с нею под руку, Карлайл втянул носом воздух.

– Да… Иногда я вспоминаю Локер, – мечтательно кивнула Джемма. Но испытала только тревогу: никакого запаха она не чувствовала. Осторожно, незаметно Джемма постаралась принюхаться. Ничего. Она не чувствовала запаха привычной улицы, автомобильного газа, духов с жасмином, которыми час назад сбрызнула запястья. Ничего!