Письмо на небеса - Ава Деллайра

Сегодня почти весь урок хорового пения Ханна держала меня за руку. Я все время повторяла себе: «Не смотри на Ская», но один раз не смогла удержаться – перевела взгляд туда, где словно мираж в другом конце класса стоял Скай, и вспомнила, как, прижимаясь к нему, ощущала его вздымающуюся и опадающую при дыхании грудь. Я бы все на свете отдала за то, чтобы снова оказаться в его объятиях. Все на свете отдала бы за то, чтобы быть кем-то другим, кем-то, кого бы он не оставил.

После занятия Ханна ждала меня, но я сказала, что встречусь с ней на аллее. Когда класс опустел, я села, опустила голову на колени и попыталась успокоить учащенное дыхание.

Взяв себя в руки, я прошла на аллею и нашла там Натали и Ханну с Тристаном и Кристен. Заметив меня, они умолкли. Выражение их лиц подтверждало мои опасения. Не стоило им ничего говорить. Если бы дело было только в Скае, они бы нашли мне что сказать. Но все было гораздо сложнее. Дело было в Мэй. Наверное, Натали с Ханной рассказали Тристану с Кристен, что я в конце концов призналась, что у меня умерла сестра.

После нескольких секунд неловкого молчания Тристан прикурил от своей гигантской кухонной зажигалки и заставил себя завести разговор. Перед тем как уйти, чтобы подготовиться к семейному ужину с родителями Кристен, Тристан и Кристен сжали мои ладони, безмолвно выражая сожаление. Но мне не нужна была их жалость. Я ее не заслуживала. Это был не тот случай, когда можно просто поплакать, погрустить и позволить погладить себя по головке. Внутри меня смешалось слишком много чувств, и одно из них росло, затмевая другие – дикая, неконтролируемая злость. Не это чувство я должна была бы испытывать. Понимая это, я чувствовала себя еще более виноватой, но поделать с собой ничего не могла.

Я собиралась уйти вслед за Тристаном и Кристен, не желая опаздывать к встречающей меня тете Эми, но тут Ханна произнесла:

– Твоя сестра… Лорел. Тут никакими словами не поможешь. Прости, что мы не сказали тебе раньше, что знали о ней.

Она сказала это так мягко и по-доброму, что я пожалела, что не могу ей всего рассказать.

– И вы меня простите, – ответила я, – за то, что я об этом с вами не заговаривала.

– Знаешь, словами далеко не все можно выразить, но стоит попытаться, – заметила Ханна.

А Натали с серьезным видом продолжила:

– Примерно так: очень печально, что люди умирают.

Мы все засмеялись, потому что это и так было очевидно, и Натали ненамеренно, но совершенно идеально подтвердила слова, сказанные до этого Ханной.

– Ты пьяна? – спросила я Натали, и наш смех перешел в хохот.

Когда мы успокоились и смех стих, я призналась:

– Я так рада, что вы у меня есть, девчонки.

И я действительно очень этому рада.

Теперь я думаю о словах Ханны, о том, что словами далеко не все можно выразить, но стоит попытаться. Может быть, я должна прилагать для этого больше сил? Я просто не знаю, что они подумают обо мне, узнав, что я сказала Мэй той ночью. Если узнают, чему я позволила происходить ночами до этого. Я боюсь их потерять.

В ночь вашей смерти, Ривер, ваши брат, сестра и девушка нашли вас лежащим на улице у клуба. Вы приняли слишком большую дозу наркотиков. Сестра попыталась сделать вам искусственное дыхание. Брат вызвал скорую помощь. Он кричал и кричал в трубку, умоляя кого-нибудь приехать. Умоляя кого-нибудь вас спасти. Но скорая приехала слишком поздно.

Когда тело Мэй вытащили из реки, следователь сказал, что она уже не похожа на саму себя, поэтому родители решили кремировать ее. Я не видела сестру мертвой. Я никого не видела мертвым.

Наверное, вам знакомо это чувство – когда вы кого-то подвели. Когда вы подвели всех. Вы были для всех ярко светящей звездой, Ривер. Такой, глядя на которую загадывают желания. Пока передозировка наркотиков не отняла у вас жизнь. Думаете, все могут стать звездами? Думаете, все сияют так, что их видят и любят? Нет. Не все могут добиться того, чего добились вы. Не все так прекрасны, как вы. А вам лишь хотелось сгореть.