Хроники Клифтонов. Книга 1. Лишь время покажет - Джеффри Арчер

— Это он! — заорал Танкок.

И тут, так же внезапно, как и начался, шум оборвался.

— Кто-нибудь еще слышал? — крикнул я.

— Я вот ничего, — заявил Хаскинс и обвел взглядом подчиненных, словно приглашал их бросить ему вызов.

Кое-кто уставился на него в ответ, а один или двое угрожающе взялись за молоты, как будто только и ждали, когда кто-нибудь поднимет их в атаку.

Я чувствовал себя капитаном, которому выпала последняя возможность подавить бунт. Так или иначе, остаться в выигрыше я не мог. Если я велю людям возвращаться к работе, поползут слухи, пока каждый рабочий в порту не уверится, что я лично виноват в смерти Клифтона. Пройдут недели, месяцы, а может, даже годы, прежде чем я смогу восстановить былой авторитет. Но если я отдам приказ вскрыть корпус, то тем самым уничтожу последнюю надежду получить прибыль по этому контракту, а вместе с нею — свои шансы когда-нибудь стать председателем совета директоров. И я стоял на месте и надеялся: может, затянувшаяся тишина убедит людей, что Танкок ошибся. С каждой секундой моя уверенность крепла.

— Похоже, никто ничего не слышал, сэр, — спустя несколько мгновений заключил Хаскинс. — Разрешите продолжать работы?

Рабочие не шелохнулись, продолжая с вызовом смотреть на меня. Хаскинс уставился на них, и один или двое в итоге опустили глаза.

Я обернулся к бригадиру и отдал приказ вернуться к работе. Могу поклясться, что в последовавшее за этим мгновение тишины я слышал стук. Я глянул на Танкока, но тут же звук утонул в тысяче иных шумов, когда люди нехотя взялись за дело.

— Танкок, почему бы тебе не смотаться в пивную и не проверить, не там ли сидит твой приятель, — предложил Хаскинс. — А когда найдешь, скажи ему пару ласковых за то, что потратил столько чужого времени.

— Если его там не будет, — вмешался я, — загляни к нему домой и спроси жену, может быть, она его видела. — Осознав, что говорю что-то не то, я поспешно добавил: — То есть, конечно, если он женат.

— Да, босс, женат, — подтвердил Танкок. — На моей сестре.

— Если не найдешь его и там, вернешься ко мне.

— Тогда будет уже слишком поздно, — буркнул Танкок.

Он повернулся и пошел прочь, ссутулив плечи.

— На случай если я тебе понадоблюсь, Хаскинс, я буду у себя в кабинете, — сообщил я.

Спустившись по сходням, я сел в машину и поехал обратно в контору, надеясь, что никогда больше не увижу Танкока.

Я вернулся за стол, но не смог сосредоточиться на документах, которые оставила мне на подпись мисс Поттс. У меня в ушах все еще звучал тот стук, повторяясь снова и снова, словно привязчивая мелодия, которая раз за разом прокручивается в уме и по ночам не дает спать. И я знал, что, если Клифтон завтра утром не явится на работу, мне уже никогда не избавиться от этого звука.

За следующий час я почти убедил себя, что Танкок уже наверняка нашел своего товарища и теперь жалеет о том, каким дураком себя выставил.

Это был один из тех редких случаев, когда мисс Поттс покинула контору раньше меня. Я как раз запирал верхний ящик стола, собираясь домой, когда услышал топот на лестнице.

Я поднял взгляд. В дверях стоял человек, которого я надеялся никогда больше не увидеть, и глаза его сверкали еле сдерживаемой яростью.

— Ты убил моего лучшего друга, мерзавец, — выпалил он, потрясая кулаком. — С тем же успехом ты мог прикончить его собственными руками!

— Ну-ну, полегче, Танкок, старина, — ответил я. — Как знать, возможно, Клифтон еще жив.

— Он отправился на тот свет только ради того, чтобы ты успел закончить свою чертову работу вовремя. Ни один человек не согласится плавать на этом корабле, как только узнает всю правду.

— В судостроении люди гибнут от несчастных случаев каждый день, — невпопад возразил я.

Танкок шагнул ко мне. Он был так зол, что на миг мне показалось, будто он вот-вот ударит, но он просто встал передо мной, широко расставив ноги, сжав кулаки и сверля меня взглядом.

— Когда я расскажу полиции все, что знаю, тебе придется признать, что одно твое слово могло спасти ему жизнь. И раз уж тебя интересовали только деньги, я позабочусь, чтобы больше ни один человек в этом порту не согласился на тебя работать.

Если дело дойдет до полиции, то половина Бристоля непременно решит, что Клифтон остался в корпусе, и профсоюз потребует вскрыть обшивку. И я ничуть не сомневался, кого они там обнаружат.

Я медленно поднялся с кресла и направился к сейфу в дальнем конце кабинета. Набрал шифр, повернул ключ, открыл дверцу и извлек толстый белый конверт, а затем вернулся за стол. Взяв серебряный нож для бумаг, я вскрыл конверт и достал оттуда пятифунтовую банкноту. Интересно, приходилось ли Танкоку видеть такие прежде? Я выложил купюру перед ним на блокнот с промокательной бумагой, и его свинячьи глазки на миг округлились.

— Твоего друга уже не вернуть, — произнес я, выкладывая вторую банкноту поверх первой.

Его взгляд ни на мгновение не отрывался от денег.

— И ничего в точности не известно! Возможно, он попросту смылся на пару дней. Это не такая уж редкость при его роде занятий.

Я добавил сверху третью банкноту.

— А когда он вернется, твои товарищи не дадут тебе забыть об этой истории.

За четвертой купюрой последовала пятая.

— И ты же не хочешь, чтобы тебя обвинили в ложном вызове полиции? Это серьезный проступок, за который можно попасть в тюрьму.

Еще две банкноты.

— И конечно, работу ты тоже потеряешь.

Он поднял на меня взгляд, его гнев явно сменялся страхом. Еще три.

— Едва ли я буду держать человека, обвинившего меня в убийстве.

Я выложил последние две банкноты поверх стопки. Конверт опустел.

Танкок отвернулся. Я достал бумажник и добавил в пачку еще одну пятифунтовую купюру, три фунта и десять шиллингов: всего шестьдесят восемь фунтов и десять шиллингов. Его взгляд вернулся к деньгам.

— В сейфе еще достаточно денег, — добавил я, надеясь, что говорю убедительно.

Танкок медленно приблизился к моему столу, не глядя на меня, собрал деньги, запихнул их в карман и молча покинул кабинет.

Я встал у окна и проследил за тем, как он вышел из здания конторы и неспешно направился к проходной.

Сейф я оставил широко открытым, часть его содержимого рассыпал по полу, пустой конверт швырнул на стол и вышел, оставив дверь незапертой. Из здания я уходил последним.